Антон Романыч

Он усмехнулся, докурил, ушел,
Засунув руки глубоко в карманы.
А ты стояла кротко глядя в пол.
Ещё не чувствуя всю боль обмана.

Осень. Янтарные тени весны,
Холодные слезы лета,
И, в торжестве ледяной тишины,
Звонкие иглы света.

Шляпой сентябрь накрылся,
Как ведьма время сгорело.
Холод в углах таится.
В кровати мертвое тело.

Я человек задавленный трамваем.
Так вышло, что я жил на красный свет.
Не раз я был нелепо побиваем,
За чтения Петрарковых сонет.

Я пью один, читая как газету ночной город.
Я пью один и мог держать нейтралитет, когда б не голод.
Я пью один, у твоего романа спился пятый автор.
Я пью один, смешав в коктейль - "Ложь со серьмяжной правдой".

...Как в сумраке тянулись тени рук,
Как взглядом жгли глаза друг другу,
Как в униссон дыханье наше слилось, вдруг,
Как ночь дарила нам свою услугу.

Не с той, но там,
Не с той, но так.
Не с той шарман,
Не с той. Но как!

Ты свалилась на голову мне
Как ангел с небес.
Бумс!!! Хресь!!!
Запутавшись в крыльях при этом.

Я играю хардкор,
У меня есть топор
И с похмелья запор.

Били окна, жгли матрацы
Истерично хохоча.
Человек - живое мясо
Для уездного врача.

Не жди из бобра добра,
В сентябре в бобре
Только май, улетай.

Край ночи там, где мысли рождают безумие.
Где секс и трава уничтожают депрессию.
Где черная линия тает на белой линии.
Где чувства и похоть. Легко и весело.

Я растерял все, что хотел.
Дым в голове, дым в голове.
Мне нужен мрак и запах тел.
Дым в голове, дым в голове.

Человечки без улыбок
На пути к своей судьбе,
Не остались без ошибок -
Каждый с пулей в голове.

Валялись голые на диване,
Как будто это не с нами.
От зависти к стенам жались соседи

И не больше,и не меньше -
Все застыло в мире льда.
Смерть сверкает, звонко дышит,
Зло сияет красота.

Я чувствую запах прокуренных улиц,
Оргазм во взглядах потасканных девственниц.
Я беседовал с другом, по синей волне,
Он сказал мне, что здесь все по горло в дерьме.

Апогей безумия в тронном зале.
Символ жестокости в холодеющем теле.
Отец, в припадке, убивает сына.
Трагедия века - крови и зрелищ.

Дай же мне свое, моё оставь себе,
Утопи бытье в пруду из черных лилий.
Голоса не спорят больше в голове.
В пьяной драке насмерть оба удавились.

Шаг за шагом иду вдоль пороком изъеденной Вечности.
У причала истлел мой великий и непотопляемый флот.
Изорвав в страсти саваны, неистово молятся грешницы.
От их откровений у святого отца встаёт.

Снег - это чьи-то мечты.
Снег - это чьи-то слова.
Снег - это я, это ты -
Счастливая детвора.

Годы. Годы. Годы, годы, годы
Летят, как боевые самолёты.
Вернувшись с неба, даже комбинезон не сняв,
Прочтешь открытку и стограмку бах!

Я бегу по лугу бесконечному,
А вокруг еноты да стервятники.
Кто по жопе даст, кто по печени,
Кто в теории, а кто на практике.

Встать в строй!
Так звучит громким смехом
Оголтелых масс