Антон Романыч

Кронштадт пылал.
Пилот молчал.
Ты пеплом танцевала в облаках.

Молясь под вой собак и дым от папиросы,
Творя интимы, танцы, королей,
Их жизнь - нуар, песок и розы.
И роль теней.

Мир номер ноль.
Все довольно просто.
Хочешь узнать что такое
Ярость кролика

Не ярость, не гротеск, не совесть.
Агонией нутро в калач скрутило.
Ангелия, скажи, меня в конец угробить
Ты появилась?

Вот! Прочитайте кто-нибудь
Мое стихосложение.
И, может, снизойдёт на вы
Муза и вдохновение.

Сквозь зимний сон бездушные кусты
Родили звездный небосвод.
Кричат наперебой коты -
Весна идёт, весна вам вот.

Сквозь дыру в моей голове,
Резким гудком паровоза,
Восхищение шлю тебе -
Моя январская роза.

Моя жена не играет в игры,
Она берет свой кольт и стреляет навскидку.
Моя любимая не ждёт обещаний.
Она приходит, когда хочет и делает свое дело.

На искалеченное искусство
Смотри оголтелым взглядом.
Сказали ешь, значит вкусно.
Сказали купи, значит надо.

Кто-то лезет в мой мир.
Кто-то точит мой сыр.
Полагая, что я шоколад.

Они убили Кеннеди.
Они убили Гойя
И кто-нибудь ещё.
И кто-нибудь ещё.

Говна-пирога, дорогие мои Архангелы.
Беспробудная совесь есть метафора терминиу зависть.
Мы смеялись, когда нас давили танками,
Над Гейропой, над жизнью нормальной смеялись.

Подарите мне луч надежды
В этом царстве благоразумия,
Я не хочу быть как воздух -
Затхлым и вездесущим.

Сердце надвое, скажи, а надо ли
Чтобы упрёки падали снегопадами
И наполнялись ядами слова -
Уходи, я не люблю тебя...

Она говорила - "Мммм.... Ты такой!
Ты такой, ты такой, ты такой.... клёвый!!!..."
А потом ушла.
Нееет, ничего необычного, просто лучше нашла.

На улицах гибнут сотни людей,
В мозгу умирают сотни затей,
А нам жить свободно хотят запретить
И ради этого стоит жить.

Вечер играл сальсу,
Я танцевал пьяный,
Дверь скребли чьи-то пальцы,
Бог принес телеграмму.

В сердце тебя пытаюсь найти,
Но ты кусок льда под моими ногами.
Мы не взглянув могли мимо пройти,
И в пропасть упасть с безликими снами.

Ухожу в монастырь. В женский.
Буду просто жить - по-деревенски.
Заведу хозяйство, скотинку.

Пьяные крики слонов, танцующих в лавках посудных,
Это привычное дело, хоть и немного паскудно.
Заснув в октябре, встану где-то в июле
И позвоню Юле,

Хочешь, я расскажу как мечте перерезали горло?
Как на взлете она захлебнулась собственным криком?
Как превратилось в алчную морду
То, что раньше сияло божественным ликом?

Мой манифест - это пляски урода.
Свой против своих в толпе с огнеметом.
Пророчества сбылись затихли дворы,
Страх и покорность в глазах детворы.

Новый мессия проснулся с похмелья,
Сухими губами проповедь начал:
Она умирала вчера от веселья.
А в глазах месяц едет, котёночек плачет.

Чуть больше грязи,
Чуть больше зла и темноты.
Из каждой мрази
На мир с улыбкой смотришь ты.