Стихи и рассказы в категории Смерть. Читать онлайн

За малиновыми шторами тускло горит свет
Пуэр, благовония, Гребенщиков и чьи-то образы вместе со мной в квартире
Я верю, что не умирают те, кого рядом нет
Они просто живут где-то в соседнем, таком же как наш, параллельном мире.

Хочу стать прекраснейшим лебедем,
Чтоб гадкий утёнок был попран.
Хочу приходить с трупным трепетом
К победно подобранным добрым.

Люди с возрастом обрастают скепсисом,
С каждым годом и каждым месяцем.
И непросто нам разувериться,
В том что мир не кромешный бред.

Сонные понедельники тянутся до суббот. Скушай всю кашу, девонька, чтоб не болел живот.
Ложечку за братишечку - братик не может есть. Братик еловой шишечкой падает в чёрный лес.
Листьями, как по осени, сыпется календарь. Девонька…

Белое поле.. Черные стены,
Срываются в небо горящие стрелы,
Два мира сошлись, на дистанцию битвы,
Живых не спасут ни подвалы, ни крипты.

Бетонный дом сломался, как картонный,
А люди, как солдатики, лежат.
Ты знаешь это имя - Абадонна?

Я видел смерть, её несли вперед ногами
Она махала мне вслед рукой
А я в ответ ей махал, и на прощание
Шептал прости, родимая, сегодня не со мной..

Фотограф, прошу вас, снимите хоть разик,
Я так разоделся, безумно спешил.
Я вам не какой-то зажравшийся трагик,
Я юный поэт, полный страсти и сил.

В теплый дом сквозь весеннюю круговерть
Тащусь разряженный, налегке.
В будни по улицам бродит Смерть
Усталой женщиной в сером пуховике.

В городе — слякоть, и выпадет мокрый снег,
В пальцах цветы — яркопёрые попугаи.
На небесах регистрируют наш пробег
(Пусть их запишут — такое нас не пугает).

У Харона давно не лодка, а чёртов крейсер!
И очередь к нему такая, что хоть убейся.
Кассиры обслуживают полтергейстов.
А те не в силах убиться и раствориться.

cпи, мое золото.
умирают и в тридцать, и в двадцать.
безупречный овал cкруглится
под ломким фарфоровым пальцем,

Вчерашние дети все чаще звучат в миноре
В этом мы похожи, но в одном растворе
Они вдыхают соль, а я предпочитаю море
По старомодному -не спайсом, а с таблеткой найса топлю убогое, краткое горе

Новый год? Да не смешите, мы видали поновей.
Каждый петербургский житель в сердце носит суховей
Или что ещё похлеще: ураган или тайфун.
Море чёрное расплещет старенький магнитофон

О таком не услышишь в утренних новостях. Я хочу, — ты сказал, — погадать на твоих костях. Ты раскрыл мои ребра и руку просунул меж. Издавали они, ломаясь, негромкий скрежет. Говорили, что ты предсказываешь лишь зло, но тогда мне, пожалуй,…

Если вдруг я умру, над трупом моим рыдать не будут.
Скажут пару речей, мол, хороший был малый, жаль что ушёл так рано,
Попьют, поедят, погрустят и забудут.
А я буду лежать там, не видя, не слыша, не чувствуя. Холодная и все также…

Мне приснился белый шум,
Мне приснилась тайна.
Я родился и лежу,
матерюсь случайно.

Языками жгучими, словно стая псов.
Ветры, льдом рожденные, лижут мое тело.
И мороза, тысячи ненасытных ртов
Рвут зубами яростно, но еще не смело.

умирать, и за что - за минуту бесконечно нелепой власти,
за кучу денег в жадно раскрытой пасти,
оно не стоит и ломанного гроша,
не стоит, не стоит же, но я ускоряю шаг

Что ты там говоришь про устройство мира:
Каждый пятый – предатель, второй – дурак?
Только мы и счастливые.
Тьма квартиры

Переродиться бы,
Да не как в сказаниях и небылицах,
Измазываясь заново в пепле тех ,чьих не было лиц,
Вырывая со стержнем Илизарова аппарата спицы.

Как жаль, что в библии не сказано,
как резать руку, отяжелённую ножом.
Себя жалеть, моя обязанность.
В усохшем коржике ржаном

Антоновку с ветвей снимал сосед,
Стремянкой небо подперев умело.
И осень на его ладонях зрела,
И он был этой зрелостью согрет.

только ленивый теперь не напишет про Нотр-Дам,
как обгорали балки, вздымалось пламя.
как было больно парижским смотреть глазам
на красного монстра, съедавшего древний камень.