Владимир Маяковский

Били копыта,
Пели будто:
- Гриб.
Грабь.

Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:

Билет —
щелк.
Щека —
чмок.

По морям, играя, носится
с миноносцем миноносица.
Льнет, как будто к меду осочка,
к миноносцу миноносочка.

Жил был на свете кадет.
В красную шапочку кадет был одет.
Кроме этой шапочки, доставшейся кадету,
ни черта в нем красного не было и нету.

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?

Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -

Слава. Слава, Слава героям!!!
Впрочем,
им

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.

Багровый и белый отброшен и скомкан,
в зеленый бросали горстями дукаты,
а черным ладоням сбежавшихся окон
раздали горящие желтые карты.

Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковский летом на даче
(Пушкино. Акулова гора, дача Румянцева, 27 верст по Ярославской жел. дор.)
В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето

Александр Сергеевич,
разрешите представиться.
Маяковский.
Дайте руку!

Разворачивайтесь в марше!
Словесной не место кляузе.
Тише, ораторы!
Ваше

Женщину ль опутываю в трогательный роман,
просто на прохожего гляжу ли —
каждый опасливо придерживает карман.
Смешные!

Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам

Вступление
Вашу мысль,
мечтающую на размягченном мозгу

Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я — бесценных слов мот и транжир.

Крошка сын
к отцу пришел,
и спросила кроха:
— Что такое

У меня растут года,
будет и семнадцать.
Где работать мне тогда,
чем заниматься?

За всех вас,
которые нравились или нравятся,
хранимых иконами у души в пещере,
как чашу вина в застольной здравице,

Чуть ночь превратится в рассвет,
вижу каждый день я:
кто в глав,
кто в ком,

Четыре.
Тяжелые, как удар.
"Кесарево кесарю - богу богово".
А такому

Нет.
Это неправда.
Нет!
И ты?

Простите
меня,
товарищ Костров,
с присущей