Гарсиа Маркес Габриэль

Я прянул к телефону, словно к манне
небесной среди мертвенного зноя.
Пески дышали южною весною,
цвел папоротник в северном тумане.

Ночь на пороге.
Над наковальнями мрака
гулкое лунное пламя.
Ночь на пороге.

Гирлянду роз! Быстрей! Я умираю.
Сплетай и пой! Сплетай и плачь над нею!
Январь мой ночь от ночи холоднее,
и нет потемкам ни конца ни краю.

Над прохладным ручьем сердце мое отдыхало.
(Ты заткни воду тенью,
паук забвенья!)
Сердцу вода родника песню свою сказала.

I
Луна мертва, мертва луна,
но воскресит ее весна.
И тополя чело

Ветер, летящий с юга,
ветер, знойный и смуглый,
моего ты касаешься тела
и приносить мне,

Единороги и циклопы.
Золотороги,
зеленооки.
Над берегом, окаймленным

За стеклом окошек неподвижных
девушки улыбками играют.
(На струнах пустых роялей
пауки-акробаты.)

I
Был красным ветер вдалеке,
зарей зажженный.
Потом струился по реке —

Луна в жасминовой шали
явилась в кузню к цыганам.
И сморит, смотрит ребенок,
и смутен взгляд мальчугана.

Что там во мне таится
в такой печальный час?
Кто лес мой, золотой
и свежий, вырубает?

Прощаюсь
у края дороги.
Угадывая родное,
спешил я на плач далекий —

Пошла моя милая к морю
отливы считать и приливы,
да повстречала нечаянно
славную реку Севильи.

Моя Лусия ноги в ручей опустила?
Три необъятных тополя,
над ними звезда одинокая.
Тишина, лягушачьими криками

На край небосклона, туманный и скорбный,
шла ночь, набухая звездами и тенью.
А я, бородатый волшебник преданий,
я слушал наречья камней и растений.

Зал в знаменах
Подполковник. Я подполковник жандармерии.
Сержант. Так точно!
Подполковник. И этого никто не оспорит.

Отрывок
В долине задремали тени,
ключи запели.
Увидев зимних сумерек пространность

— Ежевика, серая кора,
подари мне ягод, будь добра.
— В терниях окровавленных ветвь,
я люблю тебя. А ты? Ответь.

Отрывки
Впечатанная в сумрак трехгранная олива,
и треугольный профиль взметнувшая волна…
И розовое небо на западе залива

Пшеница отдалась на милость смерти,
уже серпы колосья режут.
Склоняет тополь голову в беседе
с душою ветра, легкой, свежей.

Стояли втроем.
(День с топорами пришел.)
Остались вдвоем.
(Отблеск крыльев тень распорол.]

Хотела бы песня светом стать, —
ее насквозь в темноте пронизали
нити из фосфора и луны.
Что хочется свету, он знает едва ли

Цикада!
Счастье хмельной
от света
умереть на постели земной.

I
Лунная вершина,
ветер по долинам.
(К ней тянусь я взглядом