Виктор Кожевин

Я скучаю по волшебным крабам
На окраине земли.
Загорела переносица араба

Грунтозацеп оболочку царапает. Что там под кожей?
Есть ли в глубинах планеты какая-то жизнь?
Марс в телескоп нам казался как паприка — красно иссохшим,
Ягодно-праздничным, но без воды и души.

В мой летний корпус, обнимаемый террасой,
Стучится залетевший с моря бриз.
Наружу смотрит лофт-скелет каркаса,
Который заложил конструктивист.

Лечу.
Куда? Зачем?
Лишённый имени и чувств,
И на лету летать учусь.

Деньги яблоками пахнут —
Отвечаю за слова.
Опоясаю рубаху,
Завалюсь на сеновал,

Песочный человек.
Песок на вороте, в сандалиях,
Песок на мне, песок во мне,
На голове.

"Колядка"
Колядуй не колядуй - нет у мя печенья.
Дали мятный пряник, дали хлёсткий кнут.

В бесцветном маленьком нигде
Он превращается в ничто,
В себе убив и свет и день,
Прикрывшись нежной складкой штор.

Я выхожу на сцену и оглядываю зал.
Всё замерло. В щербатый потолок
Смотрю потухшими глазами.

[я от мамы взяла тревожность,
а от папы взрывной темперамент]
я от лета взяла мороженое,
у горы забрала я камень.

Река стоит, а я по ней иду.
Река течёт под слоем льда.
Лицо мне обжигая, ветер дует.
Крещенские морозы вдарили.

Вода в недостатке, смородина смотрит понуро,
Трава колосится – ковёр для ребёнка степей.
Я дачу недавно купил себе под Байконуром.

валера горе архитектор
по плану планы и разрез
немного дочертить фасады
и можно выстроить сарай

Толпа. Вибрации прохожих. Душно, грязно.
Вываливаюсь на конечной из метро.
Скоблят меня прикосновения до мяса.
Я интровертовый самоконтроль

Держись поближе к человеку, человек,
Привязывай его к себе на прочный узел,
Не верь медово-льющейся молве
О том, что не сегодня не укусит.

нас двое дворик я и тень
и ветер воет
в водопроводную трубу
мы сытые обутые

Побило градом кисти винограда.
Чуть отстоявшись, сок с похмелья забродил.
Наш сорт намедни тоже весь попадал.
Слепая вековечность впереди.

Расцветает весна за открытыми окнами
И щекочет ольхой полумёртвых атлантов.
Я хочу нежно гладить белёсые локоны,
Я хочу выходить за любовь с транспарантами.

баю-баюшки баю, журавли летят на юг. простыня не пелена, колыбель не пела нам
/
голубь сизый, голубь белый. бабушкины шкварки. выходили за пределы, там вельветом шваркали

Человек-понедельник застрял на ресепшн
Космической станции "Мир",
Населённой людьми
Исключительно грешными.

Узкоколейка вьётся змейкой
По нитям параллелей и широт.
Подлей-ка топлива, смажь маслом механизмы,
Углём наполни паровозовый живот.

Сборная площадка шириною метр двадцать,
Две бутылки, три бычка.
Я хочу с неё сыбаться,
Но не получается никак.

Под куполами недонеба,
Где перспективу смяло в точку,
Мы грязь на лапках муравьиных, волонтёровых.

Не ходи болотами, Сусанин,
Не завязнешь на пластмассах.
Мы свой путь не выбрали бы сами,
Если взять и разобраться.