Виктор Кожевин

Покайся за меня в грехах,
За расхищение рассудка.
Остановилась в полстиха
Неделя в трезвых полусутках.

Друзья мои прокрастинируют,
Я рядом воздухом дышу
И как дырявый парашют
Планирую дела

Всё тот же город, та же ёлка,
Блестит звезда на небесах.
Барханы снежные из шёлка,
И мудрость зреет на усах.

Управляя гневом, понял - гнев неуправляем.
Капитан слегка поддатый снова у руля.
Страху проиграть не стыдно,
Стыдно - ненавидеть.

Свяжи меня шарфом и брось под батарею,
Скажи мне, как прошёл сегодня день.
Не пой романсов, я ведь знаю, канарейка,
Что жить в неволе значит жить нигде.

Замыкается круг.
Расцветает апрель,
алыча.
Час от чáсу не легче,

ааааааааах если бы, друзья, вы только знали:
За сколько строки нынче о великом продают.
У того самого полно названий, званий,
А я зову как встарь любовию свою.

Завяжите глаза мягкой марлей,
Уложите спиной на кушетку.
За кого вы, глаза, воевали?
За кого напоролись на ветку?

Ах, сила притяженья, бессердечная ты сука,
Примяла животом меня к земле,
О грунт забилось сердце с рваным стуком.
Я от травы футболкой белой зеленел.

Мечтал быть песчинкой на солнечном пляже, гранёной поверхностью, мизерным атомом. Станет ли? Время с годами покажет, а может и нет, только в жизни когда-то нам нужно представить себя альбатросом, летящим свободно над серой Атлантикой. Без…

Трамвай, вези меня, трамвай,
По натюрморту да в пейзаж.
Через весну по объездной.
Пока дурная голова,

опять во тьму ушёл троллейбус,
махнув рогами напоследок.
я шёл по следу

кровит кора
от страшных ран,
смердят миазмы,
зачахла хризолитовая плеть.

Воздушный храм – алтарь судьбы, хранит воспоминания.
Родившись - были чистыми, а умираем грешными.
Развеют прах по воздуху над грозными волнами,
Ветрами на восток снесут бездомными надеждами.

Что ни будни - то потоп,
Топот ног и крики юнг.
В вымокшем насквозь потом
Растворялась моя "Ю".

Зеленится укроп. Майонез на салатном листе.
На поджаристом хлебе расправленный сыр и горчица.
Я всё думаю, как же бы так изловчиться,
Чтобы сделать вкуснее, ведь я не из тех

Так неохватно мелководье, где волны бьют упрямо в грудь.
Стоит и вечность хороводит там на безлюдном берегу
Глухая мельница-ветрянка - капризный, древний механизм.
Корабль здесь не бросит якорь, и слёзы не стекают вниз.

А жизнь ухмыльнулась так хитро,
Как может лишь только она.
Я крайний в промотанных титрах,
В которых не вспомнят о нас.

Солёная вода не затекает в букву О,
Она закрылась и замкнулась на себе.
Затворник океана - брошенный атолл
Являлся сам виновником всех бед.

На старом кресле офисном сломалось колесо,
Теперь на виражах немного дребезжит.
Москвич свой алый заморил среди лесов

В последний раз взгляни на облепиховый закат
Издалека.
Теперь моря не с волнами, а каменные.
Осколки невесомых, дальних скал

Купола смотрят ввысь позолочены,
Не изгонит священник печаль.
Я по матчеству как и по отчеству -
Лицевая верста кирпича.

Ты мне сказал – ору,
А я тебе – чего орать то.
Ты не товарищ и не друг

Теперь это ваша весна, теперь это ваш универсум -
Безликий, голодный, упрямый. Пузырь, надувной макрокосм.
Позорная смерть нигилизма. Исполнив последнюю мессу,
Готовим глубокие ямы и падаем в анабиоз.