Полина Ярыгина

Нам снится апрель. Нам снится одно и тоже.
Дворы вминают в изгнание петли ног.
Сквозь одичалый воздух я буду строже
Смотреть, как берёзовый пепел лица продрог.

Зреющим яблоком солнце стремится ввысь,
Росой отмирающей сбрызнули листья землю.
Наши ладони сплетаются в крепкую петлю,
Август на ухо шепчет тебе: «Торопись

Мы встретимся, когда не будет тьмы,
Где свет плывет неоновый и ленный,
И память разделяют от забвенья
Лишь маленькие белые листы.

Вся жизнь поделенаʹ на до и после.
Туманом растворенный остров,
Дрейфующий на воʹлнах в криках чаек,
Ты отдалялся так нечаянно.

Есть что-то в ней, что истины прекрасней,
Что возвышает над мирскою суетой.
На бледный холст зимы сочатся краски,
И снежный жемчуг тонет под водой.

Строчки сбегают стремительно лестничным маршем,
Точки стоят, карауля слова, в пролетах.
В лужах я вижусь себе лишь размытым шаржем

Лазурная Волга городу лижет пятки,
Скрывая в глубинах мёртвые корабли,
Выносит на сушу старого мира загадки,
Стороной обходя изогнутый берег Луки.

Под серым дымом и туманами,
Стелился город, карауля шаг.
И бились фонари стаканами
Замыленного света. Как мышьяк,

От праздных дней и фейерверков
До первых ландышей, мимоз
Фундаментально и нетленно
Лежит февраль: снега, мороз.

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза…
Осип Мандельштам

Хоронит память сны, и поцелуи,
И вытоптанный берег у реки,
Где солнца на глазах моих тонули,
Надежды превращались в черепки.

Тяжёлый лоб упал смиренно в руки,
Истерзанный болезно-нервным жаром.
Становятся туманом, тучей, паʹром
Шаги, разбросанные по округе.

Грудой старых декораций,
Фонарями у аптек
Город замыкает бег.
Без претензий. Без оваций.

Я – тьма и лес, сгустившиеся тучи.
Я – копоть, пропасть, я – нора паучья,
И мрак, и ночь, и воʹроновы крылья,
Змея, земля, разрытая могила.

Ласкать прибой и красить море в синий.
Читать, но только между строк.
Вплетать себя поверх глубоких линий,
Что руку бороздят наискосок.

Лазоревый лис приходит ко мне за лаской
Тычется носом прямо в мою ладонь.
Он на хвосте приносит старинные сказки
И взглядом одним разжигает он синий огонь.

Я не бросаю соль через плечо,
И горячо в приметы я не верю.
Репейник или крестик на крючок
В дому своём не вешаю над дверью.

Сердце моё, глубокая чёрная рана,
Льдом затянулось чище слезы, Байкала.
Хочешь – танцуй, царапай его коньками.
Хочешь – целуй, примёрзни навеки губами.

Пожар осин и золото полей
От глаз укроет скатерть белых игл
До возвращенья с юга журавлей,
Ночей коротких и весенних игр,

Мы с тобой разобьёмся о землю
Дождя голубыми каплями,
А, быть может, два белых кораблика
Понесем на плечах к апрелю,

Всё к чертям. Осенний ливень.
В мнимом мире мыслимся другими.
Туман надежд вдохнём, но не обнимем,
И внутренний мятеж куда-то мимо,

На сердце, обезвоженном, тенёта,
Подаренных тобой давно, минут.
И, как из заколоченного гроба,
Из памяти черты твои плывут

Скользит в закатной водной глади,
Осколки снов сметая под крыло,
С застывшею слезой во взгляде,
Большая птица. Будто бы стекло,

Оставь меня на берегу. И пусть
Хребты утёсов режут кожу.
Клянусь, что я не потревожу
тебя и словом.