Полина Ярыгина

Последний луч в ладони тёплым мёдом,
Янтарным ожирелием на грудь.
Оставь на память скромный дар природы,
Готовой крепко до весны уснуть.

У судьбы я тебя не просил,
Да и ты меня, думаю, тоже.
Только глаз, зеленеющих, ил
Так волнует холодную кожу.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил…
С.А. Есенин

Как рыбака от реки,
От руки своей отреки
Любови моей вопреки,
надеждам.

Качает сонный ветер провода,
Гоняет птиц в бесхитростном полёте.
Следы стянули цепью города,
Людей в пальто и будничном почёте.

Сумраком смазались краски осени,
Месяц повис над остывшем полем.
Щиплет густая прохлада. Поясом
Рёбра стянула тоска до боли.

Надоедливой мошкой маячит в стакане осень,
Заставляет трепаться память о сонном прошлом.
И прядями вьется морозная тонкая проседь
По горбатому, блёклому, мшистому Без-Дорожью.

Когда фиалкой отцветает нежность,
В ладонях остается безнадежность.
Земля впитает слёзы и ростки
Нальются мёдом приторной тоски.

В сердце разлука кружится осиным роем –
Я и любовь от тебя это тщательно скроем.
Сыплю слова, как ветер листву на поле.
Тоска по тебе размывает меня. Доколе

Тысячи рук зажимали кричащий рот,
Тысячи снов обвязали лозой запястья.
Пустует внутри гранитный холодный грот,
Но спят у порога все тридцать три несчастья.

Златится чешуя в свеченьи лунном,
И вековой сплетает сон, как будто
Побеги молодого тростника,
Зеленой патиной покрытые рога.

Судьбоносная нить разрезает ладонь нещадно,
Волосом конским, жильной струной вольфрама.
В снег опускаю руки багровые. Жадно
Впивается холод в раны, суставы, шрамы.

Ты – не любовь, ты – злая неизбежность.
Влетела вихрем, сбила прямо с ног.
Жестоко-ласково и грубо-нежно
Целуешь нагло, не ища предлог.

Ты не вернешь меня, как дерево листву
опавшую ветвям не возвращает.
Ты не вернешь меня, как небо синеву.
В рассветный час все ночи умирают.

Старик сидел и плакал в рукава.
Ведь с карканьем над ним кружила муза.
Прозрачна тень его, полужива,
Плывет по стенам – жидкая медуза.

Дождями прольюсь на знакомые бледные руки,
Призраком скользким привижусь в одной из луж.
Тишину рассекает крик деревянной фрамуги.
По белым страницам чёрная плачет тушь.

С укором блестят фигуры лощёной меди,
Вечерние платья не помнят горячих плеч.
Любовь умирает гвоздикой в дрянном букете,
Сырым фитилем, который никак не разжечь.

Солнце скользит по губам золотистым мёдом,
Голову кружат запахи прелых трав.
Пчёлы летят до цветков и обратно к сотам,
Брошью украсила бабочка мой рукав.

Пролейся ночь на плечи мне устало
И ветром тихим боль заговори.
Душа измотанная ждет привала,
Как ждут причала в бухтах корабли.

Дождливой арфы слышится игра,
Алеют, не мигая, анемоны,
Бросают капли с крепкого куста
Малиновые робкие пионы.

В моей душе соцветья летних трав,
И иволги гнездятся на ветвях
Спокойных зеленеющих дубрав.

Отправил о любви стихи и письма –
Она в них обернула апельсины.
Стоял у окон (прятался за листья),
Но видел только скомканные спины.

Когда закат топил лучи в болотах,
А совы пробуждались к променаду,
Бурлила пена в чёрных-чёрных водах,
Принявши жертву – горькую расплату.

Скажи, что ты меня искал
Средь снов и звёзд, стихов и песен,
Средь океанов, горных скал,
Белёсых дюн, глухих полесий…