D. Nikolaev

Памяти Защитников.
Ах, да, ещё спрошу..
Попробовал бы ты

Всем любовникам.
Улыбку гримас
растянуло

Потеплее бы,
до футболочки,
До туфелек, тканевых.
До трусиков девичьих,

Стихи прошли, и слава б-гу.
Сижу в тупейшей тишине.
Не нужно боле морщить лба,
Инсайтов ждать,

Здравствуй, осень.
Я ждал тебя.
Правда, ты уже приходила.
Летом.

Ещё не тёмный Август,
прозрачно ноздря холодя,
зелёным щупальцем погладил
под толстовкой спину.

Ты мне не пишешь.
Ты не отвечаешь.
Молчишь.
Я знаю, что не скучаешь.

Охотники за состояниями
мистическими ли, схоластическими,
от страху ли, или для смелости
В погоне ли за знаками истины -

Мне нравится ощупывать дорогу
с помощью руля.
Мне нравится, прокатывая строго,
или размашисто скользя,

В течение чтения
цветная картинка
теряла цвета.
Мнительная,

Умеет сердце ждать,
не задавая мелочных вопросов.
Оно умеет ждать,
как ждёт земля, томясь от жажды,

Ваши слова как весна. Как вино из ягод.
Ваше терпение к знакам и символам
стало слишком заметно.
Настолько, что вам, надо бы,

Я бы хотел быть такой женщиной.
Можно отпустить волосы.
Можно линию икры изогнуть красиво.
Можно талии ямки и остроту локтей.

Страх. Только страх.
Страх встать под стрелой,
под грузом.
Страх назваться груздем и залезть

Ф.И.О. - ты никто.
И одновременно- всё.
Для тебя. Ты упаковываешь
свой значительный смысл.

Весна на Грибканале.
А я сосредоточил фокус на перила,
и чувствую, как пахнет ржа
оранжево-серебряным металлом.

Ну, что же, вы правы.
Остается лишь радость "сытого брюха":
от хорошей еды, секса и, конечно же,
высоких движений духа.

Уложи своё тело спать.
Так проще терпеть,
так проще ждать.
Мерный ход

Аплодисменты
неловким хаосом,
дробью, россыпью.
Бесцветным шумом.

Не давай себе
ни единого шанса
выжить.
Ты, как квинтэссенция

Простишь Неверие моё?
Немного, скажем, остается
тебе, мой друг. Пока смеется
в сердце тихом благодать,

Два долгих дня моя
негаданно беднеющая рифма
решается продиктовать тебе признанье.

Ты не ешь меня,
пожалуйста, родная.
Не неволь мне белый
милый свет.

И самое главное, что я любому
излишне напатриоченному,
любой национальности
готов сказать.