Тамара Разиева

С маленькой смертью всё это плохо стыкуется.
Шли окрылённые вдоль по раскрашенной улице,
За руки крепко держались, как водится, парою.

Не бойся, Дрю, шагни сквозь водопад – смотря с какой придёшь ты стороны, ты попадёшь в ревущий дикий ад (пред смертью все в падении равны) иль в темноту и тишину пещер, убежище от вечной суеты.
Не бойся, Дрю, там возместят ущерб –…

Мы просто устали писать на полях имена
И думать о встрече, единственной радостной вспышке.
Мы просто устали... За серостью даль не видна.
В тебе не узнать уже, солнце, смешного мальчишку.

Слушай, когда я ложусь, закрывая веки,
Рядом со мной тихо образ садится некий,
Гладит мне волосы, шепчет о чём-то пряном,
Так незаметно для всех зашивая рану.

Это было давно. Как будто не в этой жизни.
Он любил — не меня. Не правда ли, странно звучит?
Был нестройный союз чужими законами признан,
Но сегодня об этом каждый из нас молчит.

Так надоело одно и то же, всё повторяется кругом вод, даже стихи меж собой похожи: те же герои идут поход, те же эмоции, крики, клятвы, там же кончается вера в свет. Китнисс, сегодня же Время Жатвы, дистрикту передавай привет; тот же Панем…

Я спустился бы с неба, но не за тобой, Annette. Там, за взглядом моим, сияет последний свет, но тебе не дано увидеть его. Изыди. Кличешь демоном, всё продолжая за то ненавидеть, что сказал наконец-то правду свою в лицо. Ты из тех, кто на людях…

Доброе утро, солнце, открой глаза.
Луч очертил висок золотой полоской,
будто пытаясь что-то тебе сказать.
Жар от его касаний, как капли воска, —

Мне повезло чуть больше — кожа белей, я младше,
чувства пылают ярче и длятся дольше,
мне никогда не лгали — не знаю фальши,
на языке остывают слова из Польши.

Этот парень прекрасен. Его называют первым,
Кто такой же прекрасной за год истрепал все нервы.
Пусть он будет неузнанным, странным и в чём-то левым,
Но поймать его хочется пальцами в сети ветра.

Что на тебя накатило, моя Атлантида? Вместо скелетов в шкафу — пузырьки цианида, вместо прогулки по жизни — больная коррида: неинтересно, ведь бык побеждает всегда.
Где, мой Титаник, ты видишь присутствие льда? В тёмной воде не…

Никогда не влюбляйся до розовых на переносице.
Пусть тревожные мысли в мозгу постоянно проносятся —
Это лучшая в мире страховка от крупного горя.

Не припомню такого чернильного неба
в октябре или где-то ещё.
Открываются двери в трагичную небыль,
запил с горя в глуши звездочёт.

я знаю — ты тот, кто может меня спасти.
я видела твоё небо осколками окон в горсти,
и падала жидкостью в омут кровавая тень.

... будто нет никакой земли, будто в мире одна вода, и твой голос велит: "Замри", — режет руки и провода, и твой казус в огне горит, прославляя гробы и боль...
... каждый будет за что-то бит: за измены и алкоголь, за свободу, за…

"Как её звали?" — спрошу я тебя тихим голосом.
Может быть, вцепишься тонкой рукою в волосы.
Знаешь, я — стрелка, что жизни меняет полосы
С белой на чёрную.

Всё грешное в себе отдал другой —
Я рада, мне невинность остаётся.
И снова осень кажется весной

Кто назвал тебя Кровавой,
Дочь моя, краса очей?
Стала милою забавой
Выдумка твоих речей,

Вот и ты наконец, золотая счастливая осень.
Я скучала по бархатным тканям уютных твоих вечеров,
по зеркальным дорогам — здесь ясени жёлтое носят,
ну а люди спокойнее, тише под тяжестью всех свитеров.

Опускайся на колени, милый внук. Не сдержать тебе в молитве белых рук.
К потолку плывёт верёвкой белый дым, дух ребёнка оставляя молодым — в старой церкви солнце спит под потолком...
Кто-то ходит за спиною босиком.
Обернись и…

Всего лишь сцена под ногами, всего лишь микрофон у рта.
Над скачущими головами — небес заветная черта.
Счастливый мальчик машет кистью — сегодня здесь он в первый раз.

Ветер сносит листву с деревьев,
превращает луга в пустыни,
хоровод создаёт из перьев,
день за днём всё сильнее стынет

Если взять одинокое сердце,
то затем, чтоб наполнить его –
как считаешь, вином или ядом,
раскалённого золота сын?

Слишком много людей.
Вот и осень — не пишется в слог.
(Если честно, видала в гробу я такую осень.)
Постоянство идей наполняет страницами блог,