О. Костина

Как душит воздух здесь, открой замок.
Кто ты - простак, соратник или Бог -
ты всё равно не сможешь нас спасти,
как ни прицелься, как ни жми курок,

Этот город стал пуст, невзрачен как серый столб - у обочин таких полдюжины или две... Я хожу каждый день дорогами вдоль трущоб, что мерещились цитаделями при тебе. Ты уехала, мне оставив пустой перрон, отражение в лужах горечи и тоски. Я…

- Сегодня здесь такой сильный гром,
что дрожь стекла отдаёт в висок.
Вчера мизинец себе обжёг.
В апреле выиграл аукцион.

Фонари на пристани - звездопад.
И блестят сиреневым, и следят:
поправляет ворот он, или взгляд

Все иные сценарии спрятаны в багажи,
с пустотою которых не мне суждено прожить...
...обо всём, что неважно, важно, о правде, лжи

Забери меня, море, в свой город огромный.
Мне водою твоею напиться бы малость,
ощутить бы огонь твой, запрятанный в волны.
Ты не воздух, но я без тебя задыхаюсь.

Сломался гриф. Не пишется строка.
Грядущий май не делается краше.
Я всё гляжу на Вас издалека
и не пойму, куда глядела раньше.

В чём смысл того, для чего мы Ожили
и что однажды смогли суметь?
Мы так безбожно любили, боже мой!
А сохранились всего на треть

Я ждал тебя, как ждут снега апреля -
боясь растаять, но того желая.
Я ждал тебя, в терпении бледнея,
от тиканья часов одуревая.

Я буду там, бессильной и босой,
куда спешит растрёпанная осень.
Я буду там, где быть никто не просит,
где горизонт, как нитью, полосой

нет, я боли не трушу.
но прошу наперёд -
лучше в морду, чем в душу.
так быстрей заживёт.

Раз узник офиса в обед
Рыдал над книгой Сэлинджера,
То где-то должен быть поэт,
Мечтающий стать менеджером.

Мне кто-то влил лекарство в жилы.
Но стало горестно отчасти,
Что не болит, где больно было.
И к сожаленью, это к счастью.

Очень часто язык наш работал на нас.
И здесь истины нет вернее:
Чем богаче и ярче словарный запас
Тем лапша ощутимо вкуснее.

Промок чердак. Прогнили провода. И мы бессовестно проспали всё на свете. Стирались на конвертах адреса. Старел рыбак. И волновался ветер. И падал снег. И нёсся пешеход. Радиостанций путались частоты. И каждый раз сменялся новым год. И в дверь…

Мой тридцать пятый, сбывшийся, упёртый.
Кричишь дождём. Ругаешься грозою.
Не разлюби меня, сентябрь, не изуродуй
за то, что я не сломлена тобою.

Как дико хочется порою быть попроще -
жевать зефир
и всхлипывать от драм.
Проигнорировав всех этих "бродских" (в общем),

Шумят за окном машины, за стенкой - дрель,
здесь все приглушают звук моего письма.
Декабрь из детских снов превратился в цель.
Привет. Я варю компот, и у нас зима.

Что вас магнитом так манит, зовёт, влечёт
нервы обуглить мне, выпотрошить совсем?
Вы же меня как бабочку в свой сачок.
Чем я приправлен да вымазан? Болен чем?

Здесь слишком южно, чтоб писать стихи, и слишком тесно, чтобы не пытаться. Здесь чуждо всё, но в каждой из стихий всенепременно хочется остаться. Здесь громко пьют. Здесь никогда не спят. Глотают жизнь, как будто завтра сгинут. Здесь тот, кто…

Не хочу ни жалеть упавших, ни брать взаймы.
Не хочу откровенно, искренне говоря,
быть насильно вплетённой в бессмысленность слова "мы",
чтоб потом не распутать, в общем-то, них*я.

Кажется, в этом сквозняке
кроется спасенье.
Хочется сильно заболеть,
чтоб пришли лечить,

Здесь нет меня. Как не было и до.
Среди камней, царапающих крылья,
причин среди, и в силе, и в бессилье, -
здесь нет меня. И нет моих следов.

Среди млечных путей и планет, что устали от НАСА, мне б родиться одной из неведомых богу дорог...
Мне б тобою гореть сотни раз, не сгорая ни разу,
и не вкладывать смысла в бессмысленность скомканных строк.