Игорь Никольский

В берете пасмурной луны,
Кварталом мрачным и безликим
Спешу в метро, под валуны,
Где поездов спешащих крики.

Разбивая свой лоб в восхищённых нетрезвых поклонах
О колючий гранит, наливая ещё по одной –
Я люблю этот город. Кривой, несуразной колонной
Я стою над рекой, и со мной говорит её дно.

Наступлению високосного 2020ого посвящается
Кряхтит троллейбус мой полупустой,
Ползя вперёд по старому проспекту

Пустота не молчит. Пустота никогда не молчала.
Конструируя самое важное в жизни начало,
Мы услышали что-то сквозь грохот и шорох помех.
Стало ясно, что нет ни пределов, ни альф, ни омег.

Всю жизнь мне чего-то мало: в ларце - наград,
На полке - книжек, на кухне - вина и мяса.
Всю жизнь я частично, неполноценно рад.
Конечно, можно над этой бедой смеяться,

До старости мне – полвека.
До смерти – возможно, меньше.
Я – в поисках человека
Средь старых, но не ушедших.

Опять мечты пусты и далеки
В преддверии ноябрьских морозов.
Опять гуляю утром вдоль реки,
Нашёптывая ей стихи и прозу.

Никто не спросит, хотел бы ты или нет.
Никто не будет устраивать соцопросы.
Ругай ты власть или в страхе смотри вовне –
Учись беречь патроны и папиросы.

Этой ночью вкруг дома ходило бесстрастное время,
И смотрело мне в окна, и пело – «скорее, проснись...»
Я вскочил на коня, не попав в непослушное стремя,
И погнался за ним, и кричал ему – остановись!

За облитой спиртом и сумраком стойкой бара,
Направляя в глотки поток с колеса Сансары,
Он стоит, как Шива, сторукий, и, улыбаясь,
Разрушает нас, совершая с бутылкой танец.

После дембеля ищешь себя везде.
По давно не паханой борозде
Тебя носит город, как жёлтый лист.
Ты беспечен, счастлив и неказист.

Я смотрю, не мигая, на серую шкуру перрона,
И листаю прошедшего дня черновые страницы.
Вот оно, идеальное место для тайного схрона:
Попрощаться с оружием, пить и беззвучно молиться.

...Мне остаётся сдаться и смотреть,
Как ветер рвёт с людей пальто и лица.
Над городом – сентябрь, почти на треть
Заливший небо северной столицы.

По подвалам, пустым чердакам, полусонным вокзалам,
По проспектам и по переулкам, по мутным каналам,
По мечтам, по надеждам, по снам, по беседам, по мыслям,
По желаниям и по страстям, то порочным, то чистым,

Безликих звёзд белесая пыльца.
Окна прямоугольная прореха.
Я щёлкнул зажигалкой у лица –
И двор ответил мне каскадом эха.

Моё имя – Максим (ударная буква – «А»,
По фамилии гениальнейшего британца).
Беспощадны, кратки, смертельны мои слова.
Я – машина, и мне дано лучше всех ругаться.

Я был убит. Над Россией плыла зима.
Дружище Вольфганг рыдал надо мной навзрыд.
Меня зарыли на той стороне холма.
Никто сейчас и не вспомнит, где я зарыт.

Холодный воздух пахнет табаком,
Сгорающим в объятьях сигареты
Прохожего, что смутно мне знаком…
А, он живёт неподалёку где-то.