Тамара Разиева

Заснуть на диване под стуки об теннисный стол.
И пусть мне приснится в тумане далёкий престол,
который ещё предстоит обживать и беречь.
Заснуть, ощущая в руках как перо, так и меч.

Мне забыть бы тебя, мой Дерри, больной городок.
Это прошлое тянет к себе за стальной поводок, и ему поддаются все шеи, летя в водосток.
Рваный след, где впивались его бесконечные зубы.

Я возвращаюсь в мир горящих окон и электричек, что везут домой.
До острых плеч спустился тёмный локон, неукротимый, тонкий и прямой —
он разделяет лист на половины и не мешает слову прорасти.

Губы, истёртые в ночь поцелуями,
дерзких бровей разделённые дуги —
будто стояла неделю под пулями,
вместо гранат вновь бросая лишь ругань,

Мне счастье приснилось однажды. Как знойное лето,
В песочную дымку, в потоки от солнца одето.
Чьи волосы вьются волною каштана до скул?
За спинами слышится вечности тающий гул.

Я жду человека на станции Лось.
Счастливый июль нам прожить довелось,
и август ещё впереди.

Прячет влюблённых трава у колодца —
там зажигается новое солнце,
там муравьёв прогоняют с волос,
там незаметно мельканье полос

Что рисуют панк-рок и серебряный век
на моём многлавом заборе?..
Здесь, в уютном домишке, живёт человек

Я не была ничьей принцессой,
но и лягушкой не была.
Вокруг меня гуляют бесы —

Остатки лета — шрамы и мозоли,
И синяки на розовых коленках.
Мы словно дети, хоть не детским делом
Всё заняты под солнцем и луной.

Не бойся ветра, бьющего в лицо
и не пугай, что буду с ним я вечно.
Покрыто ослепительной пыльцой

Ты плакала, а жизнь вокруг цвела,
Избавившись от белых одеяний,
И разливалась птичья похвала
Первейшему из мартовский деяний.

Белая кепка идёт тебе больше, чем мне.
Мы на Литейном мосту и в закатном огне ловим последние искорки летних чудес. Краше уже не увидеть, наверно, небес.

Когда-нибудь я всё вам расскажу
строкой дождя по улицам осенним,
безумных лет заманчивым весельем
и росчерком пером по виражу,

Как много вас, озлобленные тени,
средь пепла затянувшихся речей,
средь красок полусогнутых ночей
и грубо неуместных подношений!

Не трогай это чёрное пятно,
Муть не тревожь.
Я пробовала.
Страшно.

Теперь тебе, конечно, не смешно,
Но сих пор, наверное, не страшно.
Счастливых дней немерено ушло

Не прощайся со мной.
Не смотри на меня непреклонными.
На губах моих кровь, что тебе не придётся по вкусу.
Мы всё те же ветра.

Играемый на два враждебных фронта,
Ты ржавый туз в железном рукаве,
Ты скрытый счёт неправедного фонда,
Росток крапивы, спрятанный в траве.

Когда всё повторится на земле,
и ты опять придёшь искать покоя,
и по твоей единственной стреле
я угадаю заново героя,

Действительно, какое дело мне
до человечьих горестей и бедствий?
Мне избежать бы угольных последствий
на собственной холодной белизне...

Вновь анапестом и ямбом
Расчехляю круг эмоций.
Осторожнее! До взрыва
Остаётся пара шуток.

Покормила ветер крошками,
Но не птиц.
Кавалеры под окошками
Все без лиц.

Кто выглядит счастливым, тот и прав. А мы, похоже, созданы для счастья все поголовно.
Козырною мастью вновь переполнен шулерский рукав.
И звёзды в каждом из горящих глаз качаются под ритмы дней грядущих.