Константин Ваншенкин

М.
Я люблю тебя,
Жизнь,
Что само по себе и не ново

Я был суров, я все сгущал…
И в дни поры своей весенней
Чужих ошибок не прощал
И не терпел сторонних мнений.

Ты добрая, конечно, а не злая,
И, только не подумавши сперва,
Меня обидеть вовсе не желая,
Ты говоришь обидные слова.

Сижу утрами с чашкой синей
И носом чуть клюю.
Промчались праздники. Отныне
Жизнь входит в колею.

Спит женщина, и ты ей снишься ночью,-
Когда кругом безмолвие и мгла,-
Тем юношей, которого воочию
Она конечно, видеть не могла.

Зимних сумерек тонкие краски
Удивительно дороги мне.
Сколько доброй, застенчивой ласки
В осветившемся первом окне!

Туманы тают. Сырость легкая,
И, ежась, вздрагивает сад.
Росинки падают неловкие.
Заборы влажные блестят.

Первый ливень над городом лупит,
Тарахтит в водосточной трубе.
«Ах, никто меня в мире не любит»,-
Врет девчонка самой же себе.

Зимний лес! От края и до края
Он застыл смолистою стеной,
Сердце беспокойное смущая
Неправдоподобной тишиной.

Пронзив меня холодным взглядом,
Сержант торжественно изрек:
— За опозданье — два наряда!..-
И тихо тронул козырек.

Это было давно. Мы расстались тогда.
А назавтра по старой аллее
Я, забывшись, пришел машинально туда,
Где обычно встречались мы с нею.

В каждой стрелковой роте,
Где-то в тылу, в каптерке
Писаря вы найдете
В глаженой гимнастерке.

На ремне сверкает пряжка
И блестит издалека,
Полосатая рубашка
Называется « тельняшка »…

Где-то видел вас, а где — не знаю,
И припомнить сразу не могу.
Все же неуверенно киваю,
Даже улыбаюсь на бегу.

Неизвестный художник давнишнего века —
Может, был он известен, но в узком кругу —
Написал на холстине портрет человека
Так, что глаз от него оторвать не могу.

Когда-то воду брать мне довелось
Из речки неглубокой и короткой
Своею просолившейся насквозь,
Почти непромокаемой пилоткой.

Меж бровями складка.
Шарфик голубой.
Трепетно и сладко
Быть всегда с тобой.

Вспыхнувшая спичка,
Венчик золотой.
Маленькая стычка
Света с темнотой.

Оставив наше мирное жилье,
В урочный час, в погоду, в непогоду,
Свершаем путешествие свое
К исходному семнадцатому году.

Предельно четки ощущенья.
Покоя в сердце больше нет.
Предгрозовое освещенье,
Где воедино мрак и свет.

Художники в широком смысле –
Поэты, трагики, певцы, –
Одни довольно быстро скисли,
Другие, право, молодцы.

Утром, незадолго до привала,
Возле незнакомого села
Пуля парня в лоб поцеловала,
Пуля парню брови обожгла.

Белеет ли в поле пороша
Иль гулкие ливни шумят,
Стоит над горою Алёша,
В Болгарии русский солдат.

Надоела симметричность
Этих статуй и картин,
Монотонная привычность
Разговоров и квартир.