Ирина Федорищева

По проспектам и улицам сонного города дождик бежал.
Как на флейте сонату он лунную на асфальте сыграл.
Диким зверем завыл в водосточной трубе, спускаясь вниз.
И оставил лишь слёзы на темной земле и куда-то исчез.

На небосводе есть “подсолнух”
и лепестками он ко мне
в окно “стучится” утончённо-
как приглашение в кино.

Как мир жесток порой бывает
и души чёрствые свои
мы от людей тайком скрываем,
но прорываются они.

Судьбу вершить не каждому дано.
Порой дорогу мы не выбираем.
За нас решают “судьи”, “палачи”,
которых нам судьба предназначает.

В вихре вальса закружился белый снег.
И снежинка за снежинкой падали с небес.
Серебринки я поймаю, только вот они растают-
ведь короткий у снежинок век.

В еловом лесу солнце светит украдкой,
покрывая хвою рисунком прекрасным.
Небо рваное- в лоскутах- прорывается снаружи,
отражаясь в моих глазах небесно-голубою лазурью.

Рваный, солдатский, потёртый сапог-
сколько он видел пыльных дорог!
Вместе с солдатом лихо хлебал,
вместе с солдатом и он отдыхал.

Я шальной, разбитной хулиган.
Кабаки- моё дело, - привычка.
Я копейки там пропивал.
Жизнь моя стала обычной:

Он говорил, она молчала.
Он перешёл на брань и крик, она молчит.
Уж неугодной и никчёмной стала-
та, что подарила ему жизнь.

Уж наступила осень золотая
И тихо под ногой шуршит листва.
Деревья красочно одеты,
Багрянцем светится листва.

Счастье тихой походкой ходило по свету.
Судьбу ворожило- кому же достанусь:
быть может буду сидеть я в клетке,
а может вольной птицей стану?

Хочу напиться я вином-
вином благоухающего лета.
По струнам пусть течёт души:
до каждой клеточки, до нерва!

У женщины не спрашивают возраст - она всегда юна и молода.
Ей вечно восемнадцать, ну и что же, что где-то пробивает седина.
Пускай морщинки возле губок, но взгляд блестит как тридцать лет назад.
У женщины не спрашивают возраст,…

Завянут розы на столе и ландыши, что в поле,
а ты как будто ангелок летишь на крыльях к воле.
Летишь, паришь под небеса, туда поближе к Солнцу.
Париж падёт к твоим ногам, и к чёрту этот возраст.

Я- пилигрим, я -странник,
и в лабиринтах собственной души
открыть бы дверцу мне случайно
и путь-дорогу верную найти.

Это было вчера.
Мы с тобой расстались.
Ты ушёл по- английски
не сказав мне: "Прощай".

Взрывались мины, пули пролетали,
и залпы канонады за спиной.
А он один, один такой несчастный
пришёл с войны, пришёл живой.

Бокал вина немного с ядом
сегодня выпью я до дна.
Из жизни ухожу внезапно,
тебе оставив всё сполна.

Приоделась вишенька в подвенечное платьице.
Вторит ей яблонька в след.
Как невеста на свадьбе нарядилась черёмуха,
так и манит её белый цвет.

Говорят что весной распускается зелень.
Буйной краской цветёт повсюду сирень.
А на яблоньке белый, как у невесты,
подвенечный наряд, чтоб пойти к алтарю.

Два кота, два пушистых соседских хвоста.
Рыжый-белый- звали Маркиз,
он ловил на участке Василия мышь.
Мышь поймает, в зубах принесёт,

Постучалось громко горе,
постучалось в каждый дом.
На страну мою родную
налетело вороньё.

Меня пленило летнее тепло
и яркие лучи пронзающего Солнца,
и голубые васильки, и бабочки,
и речка, что звучит так звонко!

У половодья нет дороги и нету чёткого пути.
Сметает всё что на пороге: деревья, сёла и мосты.
Вода бежит, всё прибавляя и поднимаясь день за днём,
как будто с фронта получаем мы сводки громкие о нём.