Марина Царевщенская

Отравленный в руке хрусталь
Зеленым ядом.
Огонь причудливо плясал -
Сверкало знамя.

Послушай, послушай, как дышит
Холодный рассеянный свет
Рассвета морозного. Слышишь,
Крадётся туманом во след

Пролог
Загадка сновидений – ночи тайна.
Нам не изведать кто её творец:
То разум или дух всему венец?

Знакомая улица –
Выход домой.
Вот сквер улыбается
Жухлой травой.

Чуть клонится устало лист ивовый,
Позолотив изгибы на воде,
Качающей легко закат багровый,
Подобный отдыхающей ладье.

Звучали вальса ритмы. Настежь окна.
Изменчив фонарей далекий свет.
В объятиях дождя звезда промокла.
Звезда – сиянье прошлого планет.

Где закат заалел,
И дорога в крови,
Ты моя цитадель
На пороге земли.

Непроглядно в душе. Чья-то воля
Сжала сердце в железный кулак.
Ты, мой якорь в бушующем море,
Стал теперь - незнакомец и враг.

Я стою над суетностью мира,
Под ногами гора Эверест,
А в ладонях звенящая лира.
Я поэт, драматург и гордец.

Я в мир вошёл стезёю сложной,
В руке сжимая тонкий меч.
И стала истина возможна
В сиянии глаз моих. И речь

Как мы уживались, книга,
Раньше, ты и я?
Вновь гляжу твои изгибы
В грусти бытия.

Не лги о недолгой разлуке
В таинственный час теней.
Созданья полуночной скуки,
Толпятся у сонных дверей.

Там, где режет плутающий фьорд
Твердь земную на злые утёсы,
Где возносятся стройные сосны
До небес, обитает бог Ньёрд.

Санок полозья шуршали по талому снегу.
Солнечный зайчик сквозь ветви утюжил сугроб.
В душу и в настежь открытое синее небо
Гнезда таращили темный лохматый комок.

Под присмотром софитов тьма уступает паркет.
Нам под ноги летит безмятежно-холодная гладь.
Здесь любой упакован в приличие пышных одежд,
Словно бал, словно праздник. Мы словно дворцовая знать.

В белом плену сумрачный сквер,
Белые люди.
Мы – одинокие боги измен,
Дом позабудем.