Леонид Глазов

Мое отражение в твоих глазах
Скрыто под серою пеленой
Чувствуя неизбежный крах,
Эхом преследуешь голос мой

Долго ли мне еще суждено дышать
Воздухом ослепительно голубым
С каждым выдохом за пядью пядь
Таять словно сигаретный дым

Смотря в бесконечную вереницу лиц
Видишь в каждом свое отражение
Бесконечно убогих малых частиц
Большого огня неизвестного гения

Друг друга потеряв, нам не найтись
Неумолимой силой притяженья
Влекомые к земле мы смотрим ввысь
В надежде на чудесное спасенье

Напиться бы бесконечным светом
В жерле черной дыры сгорая
Прикоснуться б ко всем ответам
Окна души навсегда открывая

Раной открытою
Кровью упавшею в снег
Каплей забытою
В миге растянутом в век

Когда-нибудь кончится это усталое лето
И росчерком вздоха на сером холсте тишины
Сердца удары затихнут померкнувшим цветом
Прячась в тени от холодного света луны

Сердца моего коснись сталью
Холодного острого клинка
Пронизывающего луча единственной правды
Безжалостно бьющего сквозь облака

Дай мне руку свою, замерев над пропастью
Вместе глядеть будем в бездны пасть
Впитывая темноту невесомости
Прежде, чем в жерло ее упасть

Я по тебе скучаю
В стенах своей темницы
Шагом от края до края
Падаю вниз крупицей

Песком сквозь пальцы твои
Я падаю на дно
Летел сверкая
Я стал горелою землей

Слезою
Твоих бездонных глаз
Впитаюсь
В холодный белый снег

Я жду
Ломающих крылья
Напившихся ярости слов

Каждое утро ты закрываешь глаза
Чтобы не видеть бьющего из окна света
Прячась под одеяло, чтобы не видели небеса
Своего жалкого апологета

Глаза ее были озерами
Смотревшими в мир глубиной океана
Наряжались концентрическими узорами
Капель попавших на поверхность воды экрана

Все, что лавой кипело в груди, превращается в камень
Бурым пеплом прикрытые в углях осколки тепла
Обезумевший ветер развеет над горлом вулкана
Вместе с дымом несказанных слов, прогоревших дотла

Я камень, идущий на дно
Кинутый чьей-то рукою
Глупое ремесло-
Всю жизнь воевать с собою

Глаза мои давно уже выцвели
Отблеском мира внутри глазниц стали
Кровь моя давно вытекла
Из ран клыками на сердце оставленных