Nika Vdovina

послушай, Лин, сегодня говорит внутри полурасплавленный софит.
он так умеет искренне зажечь,
что по рукам твоим станцует смерч,
в котором ни один не устоит.

на потертых ладонях остатки
пережжённого марта.
оставьте
мне свои отдаленные тени.

прошу, прошу, разъедини сейчас.
не нужно этих странных продолжений.
я высвободил узника и время,
которое даётся не для нас.

и отчего же я так грустно не пишу,
как самый одаренный из поэтов?
на дне бокалов прячутся и в этом
находят свою сильную строфу.

в материи бытия,
во всём что надломлено, слеплено, срощено,
но небо подобно прицелу копья
в моё бестелесное светлое прошлое

опору истине, пророчеству пути.
на узких тропках, в сельве бытия
осталось нераскрытой суть твоя.

с колыбелей звездных атласов,
безбрежных палацев.
я как будто вчера прикасался к рукам констанции,
но сегодня пепел сгоревших комет

пульсации острова, утопающего в утробе
матери,
стоишь на коленях, распятый отделом
памяти,

на душе такая тишина, что не вывернуться,
не сойти.
я был мальчик, но передо мною пустота,
что преградой стала на пути.

время осколками прячется в вечность.
если не заметить, оно придет к твоему пути
надавать пощечин, поставить на место,
и, возможно, заставить тебя уйти.

27 окт 2018 в 20:45
из обрывок газет, из вчерашних споров.
я купил себе новый день и молитвослов
и был ими расколот

ты чувствуешь этот свинец, что перемещаешь во рту?
корявый и тусклый язык,
поэт, написавший сто книг
попробуй на зуб этот век

вчера ласкал тебя, сегодня вмажет по лицу,
так андеграунд превращается в попсу

всякий думает, если прочтет стихи о любви,
то поймет.
лайкнет, глухо вздыхая или в тиши.
на устах их созревший и терпкий остывший мёд

послушай, если встретишь
каменных старух,
из чаш их увидишь - бьёт горный;
родник