Антон Ноздрин

Наш горемычный остров почти пропал. Город подтоплен — уплыть бы на пароходе. Шторм не дает, и от этого неспокойно: бьется в груди, нарастая, девятый вал.
Сохнет на вешалке старый тяжелый плащ: верный соратник привычных ночных…

Уходя на чужбину
хранил на груди узелок.
В нём зашита рябина
и горсточка чёрной земли.

Ты — менестрель вселенной.
Вечен и многолик.
Первым играл над бездной.
Впрочем, давно реликт.

Мечтаю уехать к морю
и песни волны послушать.
Мне город давно не впору,
давно натирает душу.

Небесный отрок не грусти.
Года не делают мудрей.
Огонь познания в груди
откроет множество дверей.

Проснуться с первыми лучами,
рассвету красочному внемля.
Потом в автобус сесть случайный,
и в нём, как в детской колыбели,

Потерялись домашние тапочки:
может лесом ушли за туманами?
В том лесу не встречаются лампочки
и деревья стоят великанами.

Вся жизнь проходит за стеклом
привычных гаджетов послушных.
Чужой контент мы залпом пьём,
и веруем, так простодушно.

Весна, расцветают тюльпаны,
деревья листвою одеты
и тёплый, волнующий воздух
и кругом идёт голова.

Свет преломляется в стёклах окна,
белой полоской от звезд пути млечного.
Нам ведь без света не выжить никак,
вижу в глазах его каждого встречного.

Закрываю глаза и мне чудится белый град,
что парит в небесах бесконечных, вверху основ.
В этот град я легко вхожу, нет в пути мне преград.
Прохожу я свободно сквозь строй всех его домов.

По дорогам путанных снов,
где теряется каждый след,
с вереницей пустых веков
избываю созданный вред.

Пылает крест на синем небе,
он освещает твердь земную,
готовый всех живых согреть,
чтоб воскресить надежду, веру.

Расплескал эспрессо. На бумаге старой
растеклись чернила – синие моря
и в кофейной гуще континенты, страны
проступили явно, чудо сотворя.

Она не ведает границ,
не признает земных законов.
Богата пламенем зарниц,
и свежестью в тиши затонов.

Мы мира нерадивые сыны,
а может, просто временные гости.
Но вера нам нужна, как пища, воздух,
иначе - заживо погребены.

Как щепку по волнам бросало
Корабль, и сорок душ на нём.
На небе молния сверкала
И сотрясал пространство гром.

Ты не ругай лик луны, что царит над землёю бессменно.
Будто всегда холодна, и для хищника лес озаряя
Верно приводит зверьё на погибель, в когтях беспощадных.
Призрачный свет помогает не сбиться порою ночною

Есть люди - эхо, отраженье.
Пустые узники зеркал.
Таких немало я встречал,
им важно в жизни одобренье.

Всесилен солнца жгучий луч!
Лишь только зацветёт рассвет,
Природа сон стряхнёт, оттает -
Всесилен солнца жгучий луч.

А не дойдёт ли всё до драки? –
Сказал большой змееголов,
когда решили Ануннаки
создать себе земных рабов.

Проснуться с первыми лучами,
весенниму призыву внемля.
Потом в автобус сесть случайный,
и в нём, как в детской колыбели,

Без лишних "можно ли, нельзя",
без многоточий,
палач топор на склоне дня
у плахи точит.