vogelschwanz

⠀⠀⠀⠀⠀
Я тебя превзойти бессилен, как ни проси,
ведь по шею в песок погружён —
архаично жёлт;

Схоронили Антипку быстро, и чёрт бы с ним. Только дивное диво возмётся себя приснить — будто чёрный шиповник ударился о порог и Смородина-навка задумала мир вспороть. Тихо-тихо шуршала в объятиях берегов, полоскала в огне человеческий перегной.…

Звёзды такие — едва ли хочется с поля идти назад. Всякому надо его пророчество в дочери указать, всякому нужно своё знамение вырастить до сынка. Родина, щука ли ты Емелина, ту ли ещё сыскать?
Вывернул ветер наружу косами девичье…

Над коробкой наука, где адово тянутся трубы, а внутри циркулятор соседей и кошка Марго. Иногда машинальное время фырчало на убыль, и в проем из картона въезжала игрушка-фургон: макромиру Марго представлялась обычным квантенком, обессмертившим…

Первый раз на глубине. Километры не считали. Загорелся оберег в месте прежних начертаний карты Африки. Еще на радаре путь курсивом. Наутилус превращен в артефакт особой силы. Жизнь пугает потому, что случается не с каждым. Кто до срока утонул,…

Истоптала звериные лапы в железное крошево
для меня между звёздными гранями вечного прошлого:
как сейчас, помню горницу сокола с острыми стрелами
в чёрном блеске окна, из которого воля да теремы.

Летописные зори хранившая в мареве севера,
ты меняла мужей, о которых легенды рассеяли.
Не объехать за несколько вёрсток, моя необъятная.
Для тебя ли дубравы цвели богатырскими клятвами?

Дорогая дорога в небо, я прошёл по тебе случайно. Я старался держаться края закольцованных облаков. Мне, штурвал повернув налево, указала дорогу чайка. Горизонт полыхнёт, сгорая, мне неведом и так знаком.
Не приснится подснежный…

Среди сотен истоптанных в крошево зданий
и десятков оставленных я не прогнусь,
чтоб не видеть, как вынести мне опоздали
безутешный вердикт: непогодный прогноз.

Прильнув к бортам времен, дыши холодной прозой,
поэзией огня, закованной во льдах.
Творят из глубины телесное и бронза,
и будто между тем различий не видать.

Пока никто не создал бледных звёзд, пока эфир качает пыль дорог, садись на миг в железный космолёт, значки галактик в небе распоров. Что мне до тех, кем брошена Земля? Они ветрами в камере парят. Венеру так приветствует маяк. Так лунный якорь…

Сижу на работе, звонок с незнакомого номера:
— Архангел просил передать тебе письма с хранителем…
«Забудь о курорте, давай мы отправимся по́ миру, а здесь — госпожа череда неугодных и мнительных».

Унося полнолуние с неба в проёмы окон,
виноградная ночь рассыпается гроздью таинств.
Мир пока ещё спит, но в груди нарастает рокот,
проявляясь следами зверей в зеркалах проталин.

Цунами сентября захлёстывает память,
тревожат ке́лпи луч последнего тепла,
взорвав покров морей высокими столпами,
целуя флюгера́ и парус-дельтаплан.

Планету пронзает межзвёздный эгрегор,
Я так очарован немым естеством.
«А в новом году всё изменится, Вега?»
В глазах твоих смешаны магний и бром.

Я задержусь совсем неосторожно
В твоём волшебном красочном окне,
И у картин с их тонкой ветхой кожей
Я окажусь на светлом полотне.