Сергей

Ещё чуть-чуть, ещё в пуху зарыться,
кошачий бок поднять, собачий нос уткнуть,
и заварить свой рай на кукурузных рыльцах,
цедить сквозь полотно, смотреть сквозь эту муть.

Сложилось так, что жизнь не удалась.
И можно дальше не ловить удачи.
Спасибо, рыбка. Оставляю снасть
на берегу. Я не могу иначе.

Не хотела, чтоб тело её было смутным объектом желаний.
Впрочем – и манифестом, и вызовом, камнем в стекло.
Надоело сниматься в навязчивой подлой рекламе,
ощущая себя изворотливым тихим сцыклом.

Та музыка, которая тебе
послы... Шла ожидаемым ответом,
как надпись проступила на ребре
почти истёртой в зеркало монеты,

Я наблюдал, просунув ноги сквозь
нависшую над сценой балюстраду,
концерт-пикет. Ты -- приглашённый гвоздь,
пробивший установленный порядок.

Словно вымокшую кошку,
согреваю на груди
ту серебряную ложку.
Лучше бы не находил,

До сих пор в кармане фигу
пестовал, но вдруг до слёз:
мне Серёжа эту книгу,
эту книгу преподнёс.

Не играй в царя горы, не сиди на крыше.
Понимаю, что инстинкт, понимаю, база.
Ты пятёрку получил тем, что просто выжил:
две ноги, и две руки, даже оба глаза.

Покой и воля -
последнее пристанище гневных,
обезлюбленных, противопоставленных любви.
Всякий раз, когда с моей штукатурки

1
палевое облако страны
не слышны друг другу не нужны
в бесконечном млечном маскараде

Край, откуда больше не прилетают вести

Тащимся этой дорогой безумно долго.
Наши грузовики выкрашены жёлтым.

Путешествия
Лампа горит в одиноком доме.
Карта крови на свет различима внутри ладони.

Числа
Даже страна двух тысяч видов казни,
даже город десяти тысяч способов выбить признание

Неукротимая планета
Заплесневелые горы. Скисшие облака.
Мохнатые озёра. Сдувшиеся ветра.

1. Страх
Движется медленно движется шатко табун поднебесный
речью утраченной вырванной неизвестной

Вода – всему голова,
а застряла в стремнине,
отморозила змеиные ноженьки,
пока кормила траву, барышня-служанка,

В небе украденный
сам обречён
рвать под себя гребя