Анастасия Андреева

она летит, как комета — солнечная стрела,
смеётся тепло и звонко на весь физкультурный зал,
пружинки на резвых пятках, в веснушках искрит задор,
плетёт если кто интриги — для девочки это вздор.

​одинокий, загадочный
птичий остров:
неприветливый берег
крутой и острый, —

​ты утверждаешь,
что птицы не говорят —
глупо хлопают крыльями
и щёлкают острым клювом,

внутри у меня ни ангелов нет, ни демонов,
словно всех исполосовали, перешили на новый лад,
заменили на белые свитки простой бумаги
и чернила, что капают редко и невпопад.

я держусь на плаву,
баюкая своё море,
что внутри меня стонет
и бьётся о рифы рёбер,

Посвящается Freither
У неё, знаете, крылья были не как у многих. Ведь в юности иметь крылья — обычное дело, чтобы порхать на них от первой любви и лелеять дымчатые мечты — нежно и неумело. Такие прозрачные, лёгкие,…

иногда я боюсь, кто-то в детстве тебя украл,
ведь легко промахнуться, играя в судьбу, как в тир,
на двух разных концах в баррикадах из одеял
создавал каждый свой, но безумно похожий мир.

Ещё в детстве от бабушки мне достался белый халат. Смотря на его сияющую белизну, я не могла сдержать детского восторга и счастливой улыбки. «С этим халатом можно творить чудеса», — думала я. Стоило мне примерить хотя бы один, ещё явно длинный,…

обними меня
мягким инеем,
как деревья морозный сон,
словно море ручей, прими меня,

ты прорастаешь
на зов восходящих лучей
из хрупкого зёрнышка,
зная о древней тайне,

расцветай, моя милая, расцветай:
пей лавандовый чай,
рассекай своим телом
морскую воду.

сунь свою руку в дырявый карман моего пальто, конечно же, там тепло, ведь внутри тебя куда больше бездонных дыр.
позволь мне пальцы до боли сжать, за силу и дрожь прости, знаешь, запах твоих волос так же крепок и больше похож на…

пусти меня в свою келью,
знаю, здесь нет покрывал, лишь холодные камни,
нет изысканных блюд, — плесневелые сухари.
только, снаружи давно не рай, — ураганы