Сергей Корчнев

Когда пробьют песочные часы,
и звон расколет ночь на половины -
пойдут гулять по Питеру мосты,
задрав хвосты и выгибая спины.

По весне, под яблони,
в ночь слетелись ангелы -
песни соловьиные,
звёздно-лунный свет...

Весной на север?
Странный ритуал вбивает клин
в небесном манускрипте.
С гусиной стаей

Дождь вбивает сырые гвозди
в крыши, которые могут съехать.
Дождь неделю на перепосте -
и в верхах могут быть прорехи.

Рыдать и плакать
научи, земля,
как слёзы льют
витающие в небе!

Ты, сынок, молодой ещё,
а отец твой седой уже,
я во времени чуть смещён,
но ровесник тебе, в душе.

Уже февраль,
но в окнах то и дело
мерцают новогодние огни.
Пространство праздника

Прилёт! И "вскрипнуло", осело на плетень
большое дерево, когда-то белоствольно,
сейчас - такое же, как этот чёрный день.
Оно всё чувствует - деревьям тоже больно.

Каждый день - наш
и солнце,
за дымной трубой. Кружат
солнцами полукольца.

Сначала медленно,
потом быстрей, быстрей -
исчезнет всё, останется пятно,
неясное, без резких очертаний.

То ли снег, то ли свет,
то ли радиобред,
то насыплет, то снова растает.
Бесконечное "то" -

Боятся мысли снов,
как черти фимиама -
сплошное селяви
раздрая и дилемм.

Белое облако
спит над окошком,
кошка - в разбитом окне.
Стёкла расхристаны,

Тридцатый день,
но всё ещё июль,
остался шаг
в последний месяц лета.

Бог смотрит на Землю из точки Лагранжа,
как фиговый лист стал прообразом гранжа,
как мир изменился с тотемов на мемы,
как пилятся шельфы, надевшими шлемы.

На белой чаше складываю "за",
на чёрной - перевешивает "против,"
и ничего не хочет подсказать
кофейной гущи призрачный петроглиф.

Ждите ответа.
Жду.
В треснувший телефон.
Осень в Летнем саду -

Всегда спешил расти,
взрослеть,
спешил спешить, когда не надо,
когда бы встать и посмотреть

"всё не так, ребята"
В. Высоцкий
Стройка застыла - осенняя кома.

Приоткрываю на балконе звук
ползущих туч и трущихся о город,
корабль плывёт по топору Негоро,
команда спит за шторами кают.

"Тепло ушло, не приходя в сознание" -
короткая история болезни.
Из некрологов складывают песни
акыны Мироздания.

Песчаник не хранит печать сандалий,
сосна и кедр – печатью у плеча.
Две стороны монеты и медали –
земля и небо, радость и печаль.

Они не жалуются ветру на ветер,
Молча трещат, раскалываясь на части.
Зачем плакаться причине своих несчастий?
Мы все – расходники в чьей-то смете.

Нет, не слагается начальная строка, когда слова со смыслами в разрыве. Кучкуются на небе кучевые и в голове - сплошные облака.
Но в них, видать, так нелегко витать и ты наощупь, будто бы в разведке, всё бьёшься головой, как…