Николай Бардин

В детстве я любил спрятавшись под одеялом
Засыпать в позиции эмбриона.
Так я чувствовал себя как во чреве у мамы:
Тепло, уютно, спокойно.

Осколком стекла ковырять свою душу
Что бы узнать что внутри.
Я больше не буду, мне лучше снаружи,
Быть маской, что прячет угри.

Музыка нас добьёт,
И не оставит больше нот!
И не возможно больше слышать этот голос!
Ведь за окном, как всегда зима и холодно,

Безисходность. Без выхода и без входа.
Без права выбора и свободы.
Бесконечно. С болью по самое горло.
Из которой хрип вместо рыка.

Безумие проникает в мир с картин Босха.
Виктор Гюго был прав здесь Садом и Гомора.
Горбун пляшет на крыше собора девы Марии.
Бедные проиграли, богатые опять победили.

Дом это место где тебя ждут,
Но такого места нет. Есть только дверь.
Открыв которую ты войдёшь,
И устало бросишь в угол портфель.

Есть два пути в безумие или в бездну.
И одинакова безразлично куда.
Я лечу, мир раньше казался сверху,
А теперь он под, а я над.

Полуночный экспресс идёт в никуда,
Твоя дорога приведёт тебя в ад.
Здесь среди всех пассажиров только крысы и тараканы.
Куда ты едешь? Я еду на кладбище попросить прощение у папы.

Картонные дома станут однажды битонной плитой.
Ты жил так же как все. И умрешь вместе с этой толпой,
Несогласных, безгласных и не довольных своей судьбой.
Запомни: время несчадит ни кого.

Где я только не был и не сходил с ума:
На вокзале, в метро, в поезде, самолете,
На концерте, в одиночестве, в обществе кабака,
Разрывал свои связки, сшивал их паленой водкой.

Сломленный во всех смыслах, но не сломлен.
Всеми проклятый, но не проклят.
Идёт, бредёт, тропой верной.
Один по жизни, зато с Верой.

Ржать! жрать! и срать
Родиться! учиться! сдохнуть!
Это приказы, выполнять, блядь!
Они должны заменить тебе воздух!

Я родился в эпоху торчокв и барыг.
Мой город пропитан запахом смрада и яда.
Но я к этой вони со временем как-то привык.
Как привыкают к падению с крыши и крикам во время торнадо.

Мы все в плену печкокобыло зависимости, интернетномобильного рабства.
Это не жизнь, друзья! - блажит блаженный с трибуны - это какое-то блядство!
Я сам себя создал! Обточил как гранит, а вы?
Вы лишь тени - манекены цветной витрины!

В багажнике автомобиля я обнаружил труп чьей-то дочери.
Это печально, но зато теперь мои её почки, блин.
Кто- то другой дышит теперь её легкими, и
В чьих-то ногах теперь её кости. Мы

На моей могиле будет написано: "здесь умирают мечты.
Этот человек уничтожил в себе творца.
Он хотел прыгнуть выше своей головы,
Стать похожим на своего отца".

Вчера я видел бомжа у бака,
Ему как и мне не хватает бабок,
Но у меня есть работа, а у него бутылки,
И мы с ним копим себе на поминки.

Застрял между бухущей элитой и блюющими панками.
Надо было держаться от культуры на раскаянии палки, блин.
Хочется вцепиться в горло искусства, вырвать ее кадык,
Ибо это ещё та сука, а мне с ней жить.

Пелевин вроде бы прав, а вроде бы дрочит мозг.
Говорит: "мир мыльный пузырь, очнись дружок.
Открой глаза и ты увидишь рога и херню из света,
Что то наподобие медузы." Господи ты ли это?

Стрижка опасной бритвой оставляет шрамы на теле.
Мы выбираем смерть в момент своего рожденья.
Мы выбираем победе всегда поражение,
Поэтому лежим на диване не вступая в сражение.

Каждый из нас стоит на чем то своём:
Кто то встал на х.. , кто то на х.. пошел.
Этот к примеру идёт ещё дальше,
А че не так то? да пошёл на х...!

Пробуждение стоит того что бы спать.
Пробуждение стоит того что бы ждать.
И пусть на это будет потрачено несколько жизней,
Я буду спать что бы проснувшись узнать, что я избран.

птица Феникс сгорает дотла, ярким пламенем полыхая.
я бы хотел сожрать сам себя, чтоб изрыгнув начать все сначала.
моя свобода в четырех стенах, восьми углах, за окном под решеткой.
это повесть не о том как закалялась сталь, а о…

есть два варианта: Пизда и Пиздище!
однажды мы проснемся в черной Дырище!
откроем глаза а там гигантская Жопа
размерам блядь с бегемота!