Анастасия Носова

Что бы я сказала себе отсюда, из этой точки?
Той, что в прошлом не спит ночами, плачет по пустякам…
Я сказала бы : все проходит. Люди не знают точно,
Кому плакать в плечо и каким помолиться богам.

А жизнь и не думала умирать.
В пекарне — хлеб,
и пахнет им через улицу —
Пропеченым.

этот сборник — мое личное.
лицемерное, двуличное
метание.
этого не было.

Если Бог имел какие-то планы,
То я хочу спросить у Бога:
«Ты ли отдавал приказы
Подорвать мосты, дома и дорогу

Мы все ошибаемся.
На столе догорает свеча.
Зовите госслужащего, батюшку или врача.
Мы все — дикий шторм,

как не любить мне этих мест,
когда здесь ярые закаты
сбивают с толку. до небес
сверкают алые заплаты -

и посреди горящей травы
и невспаханных к лету полей —
вдруг окажемся взрослые мы,
толстокожее и добрей.

У тебя еще обязательно будет свет.
Очертания дома в тени, и всякие важные разговоры.
Ты посмотришь на мир, мир покажет парад планет,
И исчезнут небесных собак и гиен неуемные своры.

Время - шесть. Лубянка. На витрине
Плачет тихо плюшевый медведь.
Прячет морду в лапы. Рядом прима.
В арабеске суждено ей умереть.

Тут бы поставить точку
Или пунктир.
Самая классная сатира из всех сатир
- непроизнесенная вслух.

У меня же так мало времени,
Чтобы вам всем тут понравиться.
Жила, любила, беременна.
Выросла, умерла.

Я прислоняюсь к стене: я ищу опору.
Мир заплясал в глазах, мир сошёл с ума.
Мир, где были — чума, эбола, корона.
Мир, где сегодня снова идёт война.

Дракон собирает кольца,
Собаки едят слона.
Зверинцу — родная околица.
И бывшая чья-то жена

вы говорите: рушить.
я говорю: созидать.
звуки города слушать,
старые вещи — отдать.

Серным запахом конец апреля стелится,
Дворника слышна весенняя метла.
Все, конечно, скоро переменится,
Если выгорит, то выгорит дотла.

Так что все сбылось
И все привиделось:
Ты, читающий газету по утрам.
Добрый день, - пишу. - давно не виделись.

Захотелось писать. Как Есенин. Как Мандельштам.
Чередуя иронию с точечным распорядком.
Набивая в стишат подушку пушистый шарм.
И играя с каждым в литературные прятки.

И тут полетели все принципы старых чертей,
В моей голове шаткий мир и напополам.
И все эти блики слез из бессонных ночей,
Спустились с небес и пали к моим ногам.

Помнишь, я вчера говорила о снеге с тобой?
Ты попросил его на юг побыстрее почтой, он же сегодня дышит еле живой, с солнцем бьется, и возрождается талой водой,
пока я снова (или опять) за строчкой строчку перебираю, лишь бы достигли…

Мы расстанемся.
По экрану пальцами пробежавшись буквами,
Затирая в памяти и живя минутами,
Где друг другу кажемся столь далеко-смутными

И последнее слово тебе - недописанный стих.
Незаконченный в срок и неизданный в печать.
Если голос мой в тебе навсегда затих,
Я тебя попрошу обо мне и при мне молчать.

Это, наверное, закон подлости,
Что дописывать стихи за несчастные шесть минут тридцать секунд,
На моей загоревшейся рановато гордости
Ни на грамм сочувствия -незаживающий шрам.