Судьба.

В душе нет мира и покоя, Не знаю в чём моя вина. Такая роль моя - изгоя. Я в ней застряла, навсегда.

Когда жена, собрав детей и громко сообщив, на чём она вертела всю эту семейную жизнь, хлопнула дверью, Ёршиков запил. Запил бессмысленно и беспощадно, как только может сорокалетний брошенный мужик в приграничном посёлке. Собственно, жена потому и…

Насмешливый, тщедушный и неловкий, единственный на этот шар земной, на Усачевке, возле остановки, вдруг Лермонтов возник передо мной.