Юлия Друнина

Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.

Над горою Клементьева
Ветра тревожный рев.
Рядом с легким планером
Тяжелый орел плывет.

Мне близки армейские законы,
Я недаром принесла с войны
Полевые мятые погоны
С буквой «Т» — отличьем старшины.

Я хочу забыть вас, полковчане,
Но на это не хватает сил,
Потому что мешковатый парень
Сердцем амбразуру заслонил.

Стало зрение сердца
Острее,
Если сердце прошло
Через ад…

Да, сердце часто ошибалось,
Но все ж не поселилась в нем
Та осторожность,
Та усталость,

Курит сутки подряд и не спит человек,
На запавших висках — ночью выпавший снег.
Человек независим, здоров и любим —
Почему он не спит? Что за тучи над ним?

Я принесла домой с фронтов
Веселое презрение к тряпью
Как норковую шубку, я
Шинельку обгоревшую свою.

Мне претит пресловутая «женская слабость».
Мы не дамы, мы русские бабы с тобой.
Мне обидным не кажется слово грубое «бабы»,
В нем — народная мудрость, в нем — щемящая боль.

Здесь продают билеты на Парнас,
Здесь нервничает очередь у касс:
— Последний кто? Молчат, последних нету…
Фронтовики, толкучка не про нас

Я зиму нашу нравную люблю —
Метель, что закружилась во хмелю,
Люблю крутой мороз огневощекий.
Не здесь ли

Когда умирает любовь,
Врачи не толпятся в палате,
Давно понимает любой —
Насильно не бросишь

Всё грущу о шинели,
Вижу дымные сны, -
Нет, меня не сумели
Возвратить из Войны.

Ко всему привыкают люди —
Так заведено на земле.
Уж не думаешь как о чуде
О космическом корабле.

Ждала тебя. И верила. И знала:
Мне нужно верить, чтобы пережить
Бои, походы, вечную усталость,
Ознобные могилы-блиндажи.

Опять лежишь в ночи, глаза открыв,
И старый спор сама с собой ведешь.
Ты говоришь:
— Не так уж он красив! —

Пожилых не помню на войне,
Я уже не говорю про старых.
Правда, вспоминаю, как во сне,
О сорокалетних санитарах.

Люди дрожат от стужи
Северной злой весной,
А мне показались лужи
Небом на мостовой.

А.
К.
Мне уходить из жизни
С поля боя...

В соседнем кинотеатре последняя лампа тухнет,
А в доме у нас зажёгся в одном из окошек свет, -
Стараясь шагать бесшумно, на коммунальную кухню,
В прозу кастрюль и тарелок, вступил молодой поэт.

Все говорим:
«Бережем тех, кого любим,
Очень».
И вдруг полоснем

Ко мне в окоп сквозь минные разрывы
Незваной гостьей забрела любовь.
Не знала я, что можно стать счастливой
У дымных сталинградских берегов.

Зима, зима нагрянет скоро,
Все чаще плачут небеса.
Пошли на приступ мухоморы —
Горит разбойная краса.

Кто говорит, что умер Дон-Кихот?
Вы этому, пожалуйста, не верьте:
Он не подвластен времени и смерти,
Он в новый собирается поход.