Сергей Поделков

Сон берез, тень на жесткой осенней траве,
ухожу и тоскливую песню опять запеваю,
стежка гнется, и коршун шумит в синеве,-
я тебя забываю.

С огромной бочкой датская палатка,
дым из трубы летит, касаясь шатко,
железное нутро раскалено от зноя
Читаю Лермонтова — и над головою

Ни близких, ни друзей, ни слуг.
Ночь ломится. И звезды тьму прогрызли.
И две свечи горят остро, как мысли,
раскрыто зренье, и разомкнут слух.

Мне никогда тебя не позабыть.
Под Южным ли Крестом случится быть,под северным ли тяжким небом,куда б ни шел я, ни скитался где бы,мне никогда тебя не позабыть.
И облик твой родной и сокровенный,как вдохновенье, движущее труд,ни холодок…

Все можно в жизни поменять, все можно:
на кенаря - коня, на посох - дом.
Все можно потерять неосторожно -
рассудок, время и друзей притом.

Ночь. Степь.
Ты слышал ли когда-нибудь
в распадинах, в оврагах, на равнине —
детеныши сосут природы грудь?

Откуда это чародейство?
О, как кружится голова!
Преобразуемые в действо,
бегут из небыли слова.

Итак, ему открыли западню…
Он, покоритель, славой утомленный,
мечтал: «Здесь власть свою укореню!»
и на Москву глядел с горы Поклонной.

А. Н. Макарову
Я возвратился к самому себе -
и чудится: крыльцо с навесом низким,
и дым отечества в печной трубе

Цветёт жасмин и кружит голову
Метает облачко медовое
А на асфальте зачарованно
Шелушит семечки пацан

Зерно зрачка, сверкнув, застыло вдруг,-
цыпленка на гумне хватил испуг.
А медный ястреб - и могуч и яр:
свистели скошенные крылья аса...

Солнцестояние! Метель бежит.
Песцы поземки - белое виденье.
Капель. Лучи сквозь кровь. Изюбр трубит
от нарастающего возбужденья.

_Н. Любимову
Река течет между двумя снопами,
снопами ржи, свой синий след стеля
через поля и через нашу память

Мне так тебя недостает,
что кажется, я упаду до срока,
как дерево, лишенное щедрот
земли, ее живительного сока;

...
Поднялась, сказала:
— Пришел!
Если б знал ты, как хорошо...

У самой просеки шалаш из веток
и вырезано на сосне число.
Оно для всех красноречивей слов —
напоминает об исходе лета.

Есть в памяти мгновения войны,
что молниями светятся до смерти,-
не в час прощальный острый крик жены,
не жесткий блеск внезапной седины,

Снова птичьи базары
плещут, клубясь вдали,
снова у Нарьян-Мара
грузятся корабли.

Ольге
Еще недавно, ослепив глаза,—
такая сила тяжкая дана ей,—
вся черная, как оспа

Горы оседают -
недра раздаются,
реки высыхают -
русла остаются.

«В долгу мы...» — слышу я порою,
эстрадники выходят на торги…
Я в доме деда, я не на постое,
да разве у таланта есть долги?

Пастушонку Пете
Трудно жить на свете:
Тонкой хворостиной
Управлять скотиной.

Не белы снега по-над Доном
Заметали степь синим звоном.
Под крутой горой, что ль под тыном,
Расставалась мать с верным сыном.

В этой могиле под скромными ивами
Спит он, зарытый землей,
С чистой душой, со святыми порывами,
С верой зари огневой.