Роман Солнцев

Пока еще на теплом склоне
не стала верба золотей,
но снег тяжелый на ладони
сверкает горсткою гвоздей.

На переходе, между двух лавин –
рычащих пролетающих машин –
на островке асфальта, в час дневной
старушка поздоровалась со мной.

Повтори, повтори,
что шептала мне в мерзлых ночах.
Пусть красны снегири
у прикуривающих в руках…

Вот это яблоко раздора –
тугого атома ядро.
В свинцовых лапах коридора
выводит формулы перо.

– А вы сюда от имени кого?. –
меня спросили. (Эти люди строги.)
Сам по себе, как человек с дороги,
не означал я, видно, ничего.

От бессонницы я изнемог.
Я кричу на друзей, на жену.
Я измучен, затравлен, как волк.
Да когда же я жить-то начну?

Чтоб мы оценили смысл явленья,
должно пройти какое-то время.
Но время, как толща воды, подводит,
как чистая, скрадывающая глубину:

Я помню их – сидят, обриты.
А я стихи читаю им
про космодромы и орбиты,
про алый земляничный дым.

Здесь летом был закрытый поворот:
что за углом – мешала видеть роща
с цветами… вдруг там бабушка идет?
Или машина мчится во всю мощь?.

Река ушла за холм песчаный.
Берез как не было вокруг.
И около стеклянной чайной
гуляет одноухий друг.

Ты ждешь свою любовь на берегу,
И алый парус в море жизни ищешь,
И просишь с неба павшую звезду,
О счастье и любви, случайной встрече.

Двоих на этой свадьбе поженили,
кричали, пели и стреляли в пень,
троих убили, в угол положили,
чтоб хоронить как раз на третий день…

– Я б на месте твоем!.. – молвил круто.
– Ну, а я бы на месте твоем!..
Так и ходим, глядим друг на друга
и судьбой не своею живем.

Недвижен лес в блестящей паутине,
он полон ягод, полон колдовства.
Ты вдруг увидел – на одной осине
затрепетала вся ее листва.

Мы встретились, два человека,
средь сказочной чуждой земли.
Он спрашивал что-то, я мекал…
Друг друга понять не могли.…

Я пьян от весеннего света.
Снег тает и рушится с крыш.
Ну как напишу я про это?!
Лист белый пошлю – ты простишь?

Гроза идет – живая мгла
полями движется, лесами,
как будто горы подняла,
переставляет их местами.

День покатился, как арба с горы –
сквозь дым – в тар-тара-ры…
И грянет снег, и вот на всю Сибирь
останется один воркующий снегирь –

Когда нету силы, когда нету мочи,
старинную книгу беру и читаю
наивные строки про синие очи,
про синее море и белую стаю.

Сейчас погаснет. Голые деревья
на небе ясном сучьями сплелись.
Землею пахнет. Лают псы в деревне.
Летает воронье. Проходит жизнь.

Одинок, как морская ракушка
среди гаек стального завода.
Как часы под названьем «кукушка»
средь лесного живого народа.…

И что ж теперь – сидеть реветь,
как в год безъягодный медведь?
И слезы лить, как старый дождь?
Ведь ты живешь.

Любовь порой игрушкой притворится…
но если ту игрушку расколоть,
она становится огромной птицей –
и разорвет когтями вашу плоть!

Вечерних сумерек растрава-синева…
Когда значительно все то, что видишь, слышишь:
во тьме мальчишка поднял ворот, словно сыщик,
вороны носятся, качая дерева.Газета свежая магнитится к столу –…