Маргарита Полищук

Приходили на берег волны, бился в скалы их белый шум,
Всё шептали: "Твой страх и горе принимаю и уношу,
Оберну в серебре кипени, сберегу от потерь и зла.

Говорили: пусти свой осколок из недр на волю.
У тебя он прижился в груди — не накормишь болью.
Чуешь — цокает яшмовым сколом, ритм сбо́ит, ша́лит.

Всё, что миру болело, теперь и во мне болит.
Я ходил под луной, я просил луну говорить.
"Расскажи о грядущем, что проку со свода лить
Не вино — молчанье".

Иногда зазеркалье,
обрушиваясь к ногам,
повторяет: падёшь, —
Но ты ведаешь, что взлетаешь.

Ни чужих голосов, ни смеха. Никого вокруг.
И куда завела нас тропа, подскажи мне, друг? Мы пробрались сквозь мглистый морок — плечом к плечу. И осталось немного, не лгу — потерпи чуть-чуть, скоро вцепится, мглой выцарапывая глаза... Ну и…

О героях поют былины, слагают саги.
О мирах, покорявшихся воле и праву сильных,
Как летела, что снег, соль над белыми парусами.
А герои всё шли.

И когда по земле растекается злая весть –
То идёт человек.
Идёт один в тёмный лес,
Где седая печаль с прахом прошлого говорит,

Шпиль оголяет небо, земля дымится.
Что ей под одеялом из пепла снится? Гулко набатом эхо из недр вторит. Снится что солнце в бездну упало моря. Всё что в тебе – истечёт из глубин наружу: тьма разъедает глаза, города и души. Ясность ума…

Мы однажды проснёмся, и будет свет, да такой, чтоб вколачивало под дых. Будет к нам, возрождённым в смертельном сне, этот мир милосердным и молодым. Мы проснёмся (так легче твердить - в упор), сплавим новое сердце из льдин-зеркал. Я коснусь…

А судьба, говорят, выбирает всегда не тех. Кто б ушёл от неё – ни на суше и ни в воде никогда и никто еще не встречал таких. Я корабль, по бархатной плоти морей бродил, испещрял её рунами – с севера и на юг. А судьба посмеялась – и отдала меня…