Басти Родригез-Иньюригарро

Море волнуется, помня, что отступало
курсом полуночным, к северу на рога.
Давеча сеял костры Сан Жоан Купала,
вдох – пожинаем осень и ураган

Люби земное, покуда можешь –
из эпицентра, а не извне.
Ямщик задремлет, отпустит вожжи,
знакомый мир обесцветит снег,

Берите в долг у своих же лиц
на иллюстрацию общих истин,
любая пашня – Аустерлиц,
а нечто общее с «Домом листьев»

Винные сумерки, чёрные латы мидий,
папоротник улитками на огне.
Римский фундамент виллы почти невидим
в силу привычной древности всех камней.

И будет небо твоё бездонным,
тени длиннее шаг.

Дай мне ещё хлебнуть
вечера, как в последний.
Сбылся далёкий путь,
явится собеседник.

Все ноты целуют глубже,
когда говорят о смерти.
Я помню, на взморье лужи
две спички ловили ветер.

Мы ищем путь, а выход подождёт.
В люкарне доски.
Какой-то девяносто третий год,
на буром воске

Лес кроется мастью пегой,
а поле – шершаво дынной.
Что сердце щемит от бега,
а горло першит от дыма,

«У тебя за душой – ни тебя, ни души».
Дом ничейный хорош, а местечко паршивое,
за квартал повело, на подлёте прошило:
у меня за душой – ни меня, ни души.

Шпаги и огнестрельное –
на середину комнаты.
Свечи как мера времени
здешнего, дальний колокол –

Лелей в слюне холодок шабли,
но кровоток насыщай кларетом,
прощайся с городом без любви,
но сохраняя его секреты,

Привычка мешать кокаин с эктоплазмой
заразна.
Она говорит, я смеюсь, отключаясь -
случайность.

Кто нам диктует реплики и ходы?
Старая мельница, ливень - по доскам дробь.
Внятен ли голос пресной речной воды,
или его опять заглушила кровь?

Тандава
Бегом по граблям, через лето,
где навернулся - там кровать,
чем больше места для браслетов,

Давай про родину и детство,
про каждый день, давай от сердца,
захочешь жить - начнёшь вертеться
по кругу дом-работа-дом

Так славно - растеряться по пути
и не идти ни через лес, ни лесом,
не убивать приятное полезным
и не искать, но всё-таки найти;

Так холодно. Огонь опять погас.
Остался едкий дым и запах гари.
Прости за то, что я в который раз
заговорил с тобой о Трафальгаре.

За чужими портьерами
гаснут огни,
лучевая артерия -
вечный магнит.

Несвежее утро, затоптанный луг.
Вповалку - пастушьи никчёмные дети:
кресты самолётно раскинутых рук
в набухшее небо забросили сети.