Юля Орешкина

Я молилась за жизнь и здравие,
Я просила, чтоб бог уберег,
Чтоб не стала война кровавее,
Чтоб беда не пришла на порог.

Ты дома — а значит, уже не важно многое. Вопреки
Всему летят не на свет, а в темень ночную, влюбленные мотыльки.
Слоняясь по комнате, крыльями разрисовывая рассвет,
Нам в такт подпевают сочиненный не в такт куплет.

Ты там, где страшно. Ты там, где больно —
вставать всем ранам наперекор.
Ты сделал выбор свой добровольный —
спасать страну и стрелять в упор

Всем сердцем я всегда с тобой –
Стою в строю, сражаюсь, подаю патроны,
А если правда – очень жду домой,
Как ждут с войны героев своих жёны.

С моськой разобрАлись, едем ниже, бро.
На пляж носить бикини муж мне дал добро,
Ну, придется тело в разум приводить,
Чтоб не стыдно было в стрингах бороздить.

Сделать что ли губы, филлеру вколоть,
А ведь всё твердила «упаси господь».
В школе губашлепкой звали неспроста —
Были «на пол-моськи» юные уста.

Представляешь, уже апрель,
Вот и год прошел, как ты ТАМ…
Заправляю с утра постель,
Расставляю все по местам,

Все дороги ведут не в Рим —
Все дороги ведут к тебе.
Говоришь мне: «Ай-яй, не ври»,
Оставляешь след на губе

Тихий слышится плач в гарнизонной церквушке,
Просит мама у Бога ей сына вернуть,
Никогда не принять сердцу бедной старушки,
Что он ангелом стал, выбрав воина путь.

Вот уж вёсонька-весна в двери постучала,
Я восстала после сна и к дверям помчала,
«Надевай галоши, мать, надо грязь утрамбовать,
А потом худеть начнем к лету — всё сначала».

Я поеду на Донбасс — это раз.
И не ради баловства — это два.
Побеждай или помри — это три.
Как докуришь, коль герой — повтори!

Мое сердце стучит всё сильнее,
Пятый день от НЕГО нет вестей…
Вроде утро, а в окнах темнеет,
И съезжает со всех плоскостей

Просто всё для чего-то нужно.
Просто нам за всё это воздастся.
Закрой форточку в сердце — стужа.
И кончай сражаться

На плечо накинут китель, светят славой ордена,
у Всевышнего спросите, какова их роль, цена:
каждый день рискует жизнью ОН, сражаясь за страну,
а ОНА незримой нитью укрепляет связь в тылу,

Имею ль я право писать о войне?
Да, думаю!
Что ещё так позволило мне стать мудрою

Все мы сейчас, как никогда, очень нуждаемся в чуде,
в крепких объятиях сквозь города, тесном сплетении судеб,
добрых словах, побуждающих жить, тёплых родных ладонях.
Нам беззаботно б скакать во ржи, а не в пропасть лететь без брОни.

Пластинка до боли заезжена:
«Береги себя ТАМ, прошу!» —
пряча слёзы, тихо и сдержанно
говорю и почти не дышу.

Я листаю наш детский альбом,
Там на фото красивая ты,
И тепло то, что в сердце твоем
Видно даже за полверсты.

Представляете, мы же - новые герои учебников по истории,
нам ломают кости, мосты и все, что мы столетиями строили,
нам объявляют бунты, ультиматумы, войны и фиговы санкции.
Наивные, думают, им под силу истребить нас как нацию.

Я ждала тебя, как дети — Новый год,
как под елку утром спрятанный подарок,
как никто и никого уже не ждёт
после ядерного смертного удара.

За окнами май, ты распахнутым сердцем дышишь.
Запах яблони, прям как в детстве, прильну к ветвям.
Обрывается ветром последний листок афиши,
Как страницы настенного календаря.

Разрывается все внутри,
Как снаряды на передовой,
И не видя от слез ни зги,
Я молю лишь: «Вернись живой».

Солнечный зайчик, вязаный зайчик —
блик на моем окне,
ну, почему от меня снова скачешь?
Не разберу твой узор, это значит,

Я живу здесь больше года,
Не страшит меня погода,
Не смущает ни консьержка,
Ни 16-ый этаж.