Валерия Цалко (Lady Lauren)

Мой мальчик вернулся,
Не пав на колени.
Мой мальчик вернулся,
Сказать мне ложь.

Я из мороза родилась,
Меня все грели, как могли.
На ветре листиком неслась,
Пока весь мир лежал в пыли.

А что, если вдруг
Я бы в тебе растворилась?
Что, если б не было больше пути обратно?
Скажи мне, мой лжец, тебе я когда-нибудь снилась?

Ну и где ваша вера?
Надежда, любовь и правда?
Вместо них я не вижу ни проблеска в жуткой тьме.
Люди кричат заголовками, что не наступит завтра

Это больно, когда ты падаешь,
Знаешь, я поняла это только что.
Силу боли своей угадываешь,
И коришь себя, хоть и не за что.

Нас обманули, мир — действительно пуст,
И в нём нету места ни мне, ни тебе, ни им.
Ты не целуешь моих тёплых ягодных уст,
А я отрываю кусочек и отдаю другим.

Если кто-то и вправду смотрит на меня сверху,
Он не позволит разбиться моему сердцу.
Если кто-то действительно создал мою душёнку,
Он даст мне надежду, как кошку слепому котёнку.

Милая, я устал.
Прости, больше нету сил,
Поверь, для тебя искал,
У бога я их просил.

Он не придёт к тебе, глупая ведьма,
Сколько ни лей тут слез.
Ты же поверила в эти сказки:
Все у него всерьёз.

Если дорог к мечте много —
Мои заросли осокой,
Мох, горечавка, вереск
Стали теперь стеной.

Мне кажется, мы застряли, и это Лимб.
В груди теперь пусто, лишь только осколки льда.
В пространстве с тобою мы так хорошо висим,
Когда ты ответил «нет», я шепнула: «да».

Мой мальчик узнал, как бывает больно,
До этого слушал лишь сказки от стариков,
Как на сердце бывает камень,
И так невольно в плену оказался самых кошмарных снов.

Сквозь тысячи дальних дорог ,
Я слышу и вижу тебя.
Так бог пошутить мой не мог,
Того захотела я.

Куда ты идёшь когда наступает тьма?
Когда стынет кровь ,
когда нарастает боль?
Куда идёшь в городе где зима

Стелется маревом золотым
Холодная сталь зимы,
Йольская ночь наступает сегодня
И зажигает костры.

Так и было , я падала в бездну
И она меня пожирала,
С каждым тёплым куском моей плоти —
Ей становилось мало.

Милая , возможно когда-нибудь,
ты уедешь из этого города,
Будут так же дымить его трубы,
великанами высясь в небо

Эта осень больнее чем каждый мой грёбаный год,
В ней живёт жалкий тип ,
Он негоден уже ни на что.
Он совсем потерялся

Я утопал в её голосе как в болоте,
Искал на её белом теле созвездий ряд,
Лежал с нею утром в сладкой, немой дремоте.
Каждый день пил её

На щеках высыхала соль
И рекою лилось вино,
Для нас больше не будет завтра,
Оно кончилось так давно.

Хочешь сегодня я стану на вечность старше ?
Сожму в белых пальцах ромашковые цветы.
И пусть я не знаю , куда уплывают баржи ,
Но я точно знаю , что все они ,там где ты.

Её волосы ярко-рыжие ,
Кожа — топлённое молоко,
Губы алы , глаза бесстыжие ,
Тело — храм , а рассудок — вино.

Замолчи , не трать воздух на глупый крик.
Да, я тоже пьяна и с трудом различаю звук.
Этот вечер в сознание мне проник, заглушил громкой музыкой сердца моего стук.
Я не вижу твоих серых глаз в этой жуткой тьме