Иван Суриков

Спишь ты, спишь, моя родная,
Спишь в земле сырой.
Я пришёл к твоей могиле
С горем и тоской.Я пришёл к тебе, родная

Смотрит с неба месяц бледный,
Точно серп стальной;
По селу мороз трескучий
Ходит сам-большой.

За окном скрипит береза,
В комнате темно;
От трескучего мороза
В инее окно.

Гром отгремел, прошла гроза, —
И в выси светло-голубой
Прозрачней смотрят небеса, —
И на смоченной мостовой

Осенью дождливой
Ночь глядит в окошко, —
И, во мраке ночи,
«Что дрожишь ты, крошка!

Я отворил окно. Осенняя прохлада
Струею полилась в мою больную грудь.
Как тихо в глубине увянувшего сада!
Туда, как в темный склеп, боюсь я заглянуть.

Я ли в поле да не травушка была,
Я ли в поле не зелёная росла;
Взяли меня, травушку, скосили,
На солнышке в поле иссушили.

В глуши
Внутри тюремного двора
Перед стеной, сырой и мшистой,
Согретый солнечным лучом,

День я хлеба не пекла,
Печку не топила —
В город с раннего утра
Мужа проводила.

День вечереет, облака
Лениво тянутся грядою, —
И ночи тьма издалека
Идет неслышною стопою.

Засветилась вдали, загорелась заря,
Ярко пышет она, разливается,
В поле грустная песня звенит косаря;
Над заливом тростник колыхается.

Честь ли вам, поэты-братья,
В напускном своем задоре
Извергать из уст проклятья
На певцов тоски и горя?

Точно море в час прибоя,
Площадь Красная гудит.
Что за говор? что там против
Места лобного стоит?

Василько видел страшный сон,
Остановившись на ночлеге.
Ему приснилось, будто он

Я уезжаю, друг, прости!
С тобой нам вновь не увидаться…
Не сожалей и не грусти,
Что нам приходится расстаться.

Охвачен я житейской тьмой,
И нет пути из тьмы…
Такая жизнь, о боже мой!
Ужаснее тюрьмы.

Умирая в больнице, тревожно
Шепчет швейка в предсмертном бреду
«Я терпела насколько возможно,
Я без жалоб сносила нужду.…

Хорошо тому да весело,
У кого-то нет заботушки,
На душе тоски-кручинушки,
В ретивом сердце зазнобушки.

Ходит ветер, ходит буйный,
По полю гуляет;
На краю дороги вербу
Тонкую ломает.

Белый
Белые шапки на белых берёзах.
Белый зайчишка на белом снегу.
Белый узор на ветвях от мороза.

Ночь, в углу свеча горит,
Никого нет, — жутко;
Пред иконою лежит
В гробике малютка.

Осень… Дождик ведром
С неба хмурого льет;
На работу чуть свет
Молодчина идет.

И пенье птиц, и зелень сада —
Покойна жизнь и хороша!..
Кажись, чего ещё мне надо?
Но всё грустит моя душа!

«Что шумишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Низко наклоняясь
Головою к тыну?» —