Сергей Обрадович

Антоновка зреет,
И грузно навис
Над листопадом осенний анис.
Сентябрь наливается синью крутой;

Зловещим скованный покоем,
Покинутый в тревожный год,
Грозя потухшею трубою,
Сталелитейный стих завод.

Вновь затерян лебедем прибрежным
Парус рыбака вдали;
И безумней любим мы и нежим
Пыльные берега земли.

Оттепель. И в комнате теплей.
Простуженная грудь не ноет.
Так ярко в утренней полумгле
Заговорило вдруг дневное.

Мне врач твердит: - Поберегите сердце,-
И жить и чувствовать спешит оно;
Всходите медленнее на высоты,-
На высоту не всем взойти дано...

И день пройдет; прошелестят, как мыши,
Часы вечерние в сентябре;
Сойдутся сумерки толпой неслышной
И робко встанут у дверей.

Весь день звучат полозья звонкие.
День к вечеру. Черней поля,
И жалобней голодный вой волчонка
В метельной зыбке февраля.

Над рощей, над глухой слободкой,
Над проседью предзимних дней -
Осенний звон, сухой и четкий,
Все торопливей и шумней.

Заскорузла потом блуза,
На лице - морщины след,
И сутула под обузою
Поступь пережитых лет.

Что со мной было в этот вечер...
Шел я, улицы не узнавая.
Ветер обнимал меня за плечи,
Пели звезды, ласково мерцая.

Евгении Нельской
Навзничь легла, разметалась, сверкая,
На берегу морском
Девушка, словно из бронзы литая

Пощады в бою
Не будет врагу,
Клянемся тебе, страна!
Мы молоды.

Трепещущий сгусток бессонных дорог,
Пылающий дымный след,
Металла и камня недвижный поток,
Реклам лихорадочный свет.

Безмолвен и пуст поцелуй утомленный.
Чернеют чащобой и омутом сны.
День кончен.
Как будничные знамена

Встретились. Шуршала травами
Ткань в станке сквозь гул и мглу.
Незабудками лукавыми
Цвел электромотор в углу.

Был мечтателем отец мой -
самоучка-ювелир.
Помню: вставил он однажды
в перстень голубой сапфир.

Сожженные отстроят города,
Сровняют рвы, вернутся в улей пчелы.
Но эти годы - их забыть когда?
И не в земле - в веках их след тяжелый.

И вот он решился - шагнул.
Вокруг -
Ни рук, ни опоры: один.
Блуждало сомненье, бился испуг

Россия... Как в тысячелетье былом,
Завьюженный мир обычен,
Над полем пустынным
На бойню, на слом

Мир затемнив от края до края,
В нашу отчизну ворвался враг.
Там, где прошел он, землю терзая,—
Трупы, могилы, пепел и прах.

Как вялый колос,
Мать поникла к сыну...
До корня выжгло солнце все вокруг.
Не солнце — злой пылающий паук

С утра, румяная спросонок,
Весна-ткачиха у села.
Малиновыми
Звенит лучистая игла.

О скалы разбиваясь с криком,
Шла насмерть за волной волна.
Покоя нет в просторе диком,
Но глубь недвижна и темна.

Сон беспросветный,
Беспробудный, древний,
С метелями, под свист сверчка.
Тоска над смутною судьбой деревни