Иван Алешин

розгами пьян мой стан
голодом брошенный разум
утопивший картечь океан
надрывает бедра экстаза

громыхают вишневы холмы
позабыть бы кудрявые строки
разбегаясь от алой пальбы
что несут на ветвях пророки

Всякая модель чего-либо идентична обществу с его устоями и прочим дерьмом.Нет ничего отвратнее, чем слышать дыхание погибших.Их паскудная аритмия.Чего они все стоят?Этот ослепляющий свет в давке.Тошнотворно и тесно.Все идиоты делают всё, что в…

/картина первая/
-Обожаю твой шум - прошептала Маргарита - не вымолвить ни слова и при это все наблюдать.Сколько воли надо держать в груди?Я все вспоминаю прошлое лето у тетушки.И право было очень хорошо.
Анна лишь поддалась шеей и…

кустарником колючих вен
поникла мнемозина на перроне
пред вашей белизной колен
я утопал в безрадостном поклоне

отчего чернели расчехленные равнины
что впиваются в оковы сердца, впредь
нам десницы сажи да малины
не заменят горестную смерть

напои буревестника сажей
горстью в горло прощальный вдох
поцелуя мне пульс не важен
лишь с лесов не слетает мох

морфий из клети
что колышет флагшток моих вен
усыпи дирижаблями сети
забери мою верность и плен

на скалах разбухшихся век пристани свежий глоток
запел; ты и я - человек, тот, что пульсирует ток
колыбель, что мне пели своды до дурости алых губ
а теперь - закончились слезы

нежный стук в сколоченной груди
зарывается разбитой пастью
рыщет неба звездного ряды
у вселенского объятия

/песнь метафоризма/
исцарапали небо прутья, уходя с головой в ятовь
заглянула случайная гостья и рассыпала крыши в кровь
разожгли в ней огонь ледяной, разрывающий швы ресниц

таежного сердца в брюхо
мне пела туман
колыбель
забились ситцами слуха

мне нарочито все что пьяно
в распевшемся на высоте ключиц
твое вино черствеет пряно
по озеру расстрелянных зениц

чертили червивые яблони
богом забытый дом
каплями крови алыми
в облаке пыли густом

отступили полюса
в запахе морском
разодрали прутья пса
над вина костром

обглодали вороны листья
замели следы
и зароется пасть лисья
под извечные льды

упали без оглядки корабли в постель
закутавшись по горло в одеяло
звала к себе в расколотый апрель
но мне тебя казалось мало

окунутся бы в твои пряди
и закутаться в вечном сне
стать стеклышком в калейдоскопе
застывшим в твоей волне