Алексей Мерзляков

Малютка, шлем нося, просил,
Для бога, пищи лишь дневныя
Слепцу, которого водил,
Кем славны Рим и Византия.

Повсюду и всегда, о братья! смерть за нами:
Беспечной юности на счастливых лугах
Таится, хитрая, меж детскими играми;
Нас ловит, спутанных сует земных в сетях;

Мой безмолвный друг, опять к тебе иду,
Мой зеленый сад, к тебе тоску несу!
Ровно три весны встречал ее с тобой,
Не пленяй меня и нынешней весной.

«Ах, что ж ты, голубчик,
Невесел сидишь
И нерадостен?» —
«Ах! как мне, голубчику

Брат любезный, в землю хладную
Прах скрываем твой без горьких слез:
Ты из горния обители
Преклоняешь к нам веселый взор,

Песней сладостных царица,
Мать восторга, Каллиопа,
Из небесного чертога
Преклонись к моленью сына!

На голос известной малороссийской песни
«Ихав козак за Дунай...»
П е р в ы й г о л о с
В час разлуки паcтушок

Остановися, росс! Се путь твоих побед;
Се путь к могуществу, к державе похищенной;
Се подвиг, счастию потомства посвященный.
Бог мщения — твой вождь; тела врагов — твой след;

В шумном обществе гостей
Много басен и речей,
Комплименты, каламбуры,
Милы шуты, милы дуры.

Чего желал, что пел, что в свете мог любить —
Всё в ней, всё только в ней!
Чем может бог одних счастливцев наградить —
Всё в ней, всё только в ней!

В чем я винен пред тобою,
Чем тебя я прогневил?
Разве тем, что всей душою
Я жестокую любил?

Простите, обольщенья
Честей, земных сует,
Златые заблужденья
Незрелых, пылких лет!

Воззри на светлое Востока украшенье,
И жизнью веселись!
Но ты страдал — тебе потребно утешенье:
На Запад обратись!

Когда твоя рука летает по струнам,
Лаура! — исступлен, восторжен к небесам,
Одной душой живу и наслаждаюсь;
И, обездушен вдруг, я в камень превращаюсь!

Сокройтесь пирамиды славны
Из сонма гордаго чудес!
Кто бог ваш? — страсти своенравны;
Что блеск ваш? — кровь и токи слез!

Лизета, что в искусстве
По моде жить, пленять?
Ах! чувство может в чувстве
Себя лишь награждать!

Се, мощный росс, одеян славой,
В броню стальную и шелом,
Опершись на Кавказ стоглавый,
Стоит, в руках имея гром.

Ясный месяц! не сияй,
Как пойдет ко мне любезный;
Любопытство усыпляй
В мраке ночи безмятежной!

Я
Жестокая любовь, вина моих мучений!
Тебе дерзаю принести
Печальные плоды твоих же вдохновений.

Ах, девица-красавица!
Тебя любил — я счастлив был!
Забыт тобой — умру с тоской!
Печальная, победная

Что мне делать в тяжкой участи своей?
Где размыкать горе горькое свое?
Сердце, сердце, ты вещун, губитель мой!
Для чего нельзя не слушать нам тебя?

Я старик — и наcлаждаюсь,
Вкруг меня мои друзья,
Поздним веком утешаюсь,
Средь друзей любезен я.

На царственном пиру, как перс упал
Монарха юного рукой,
Божественный герой
В величестве сиял

О ты, которая скрываешься от взоров,
Любезно божество иль милая мечта!
Единая из фей, царица горних хоров!
Иль дева смертная, славянок красота.