Е. Бернет

«Затворница, открой свое окно
На краткое, последнее свиданье!..
О, ежели звездам позволено

Паша был светел; в сладкой лени
На бархатном диване он лежал,
Из янтаря душистый дым впивал,
А голову склонил к Дильбере на колени.

Сицилиец мореходный,
Помня дедов ремесло,
По равнине вод свободной
Движет легкое весло.

«Потусклый месяц побледнел,
Ночное небо голубеет,
Петух в последний раз пропел,
И ветер холоднее веет.

Аравийским ароматом
Умастя свои власы,
Вся блистающая златом,
Негой, чарами красы,

Ах, певец! какое горе!
Лучший цвет любви твоей,
Дева милая, не споря
С гордой матерью своей

Румянец розовых щек,
Глаза, как младенца, живые…
Когда б я предаться им мог,
Быть может, я был бы счастливый!

Нянек и малюток
Полон снова сад,
Выпущен из буток
Белых статуй ряд.

Я не грек, но доли нашей
Первенства не уступлю:
Так же весел я за чашей,
Так же пылко я люблю.

В час, когда для жизни сердца
Я пришел в мир суеты,
Мать желанного младенца
Положила на цветы

Если в храм родительской деревни
Вступишь ты в любимый сердцу час —
В грустный час, когда поют вечерни,
Сумрачен златой иконостас,

Знайте: с солнечным закатом
В гробе спящие встают,
Дышат розы ароматом,
Сладкий божий воздух пьют.

Как полк великанов, проходят скалы,
Леса и селенья мелькают, как сны;
В пространство рекою бежит путь далекий.
Всё ново, и чуждо, и дико очам.

Цвет солнца! Над грядой печальной, обнаженной
Стоишь уныл… Ни благовонья роз,
Ни стана лилии, ни пурпура пиона
Земле ты не принес.