...он же... (Anno Domini 1566)

Истово, словно в последний раз

Камонди Ференц творит намаз,

Славит Аллаха за то, что дал

Верное сердце и верный глаз.

Насуф-ага сегодня щедр.

Корчма - наш рай земной!

Шайтан подглядывает в щель

И давится слюной.

В стаканах - дань токайских лоз,

В котле - душистый плов;

Приходит час хвастливых поз,

Неосторожных слов.

Ласкает слух ружейный треск

Растопленной печи.

Насуф-ага сегодня трезв.

Он платит - и молчит.

Трижды, вникая в подтексты фраз,

Камонди Ференц прочел приказ.

Он занимает высокий пост -

И не усердствует напоказ.

Насуф-ага в окно глядит

Последним зимним днем

И крестик ищет на груди -

Хоть нет креста на нем.

У бога тоже два лица,

И Он простит за всё.

Ночной туман укрыл гонца.

Предупредит. Спасёт.

Успеют стены подлатать,

Достроят бастион.

И это просто благодать:

Не пойман - не шпион.

Ференц, чья тебя ждет петля?

Ты за султана? За короля?

Славно устроился: двух господ

Доишь, как ласковое теля!

Кому-то - гибнуть, побеждать,

Добро преумножать.

Насуф-ага умеет ждать.

Пока не умер - ждать.

Пока не видно седины

На бритой голове.

Сбежать бы в горы от войны...

Жениться на вдове...

Считать в тени цветущих слив

Идущие года...

Насуф-ага не суетлив.

А впрочем, как всегда.

Камонди Ференц, ты турком стал?

Позоришь предков, забыл Христа!

Веришь еще самому себе?

Лгать не устали твои уста?

"Naszuf aga vagyok, vagyis... Kamondy Ferenc, váradi lakos..."