Как если

Я в глазах твоих медленно утопаю. Поражений моих не счесть. Мне до Веры Полозковой, как до Китая, поэтому читай то, что есть.

Ты меня никогда не обманешь. Правда, ведь? С нами случалось всякое. Да только это важно ли? Я сегодня к тебе прихожу, словно бы на исповедь. Приношу с собой откровения свои бумажные.

Быть нам одинокими аж до старости. Мы могли бы скрасить друг другу дни, но в тебе не хватает одной лишь малости — самой обычной любви.

Что нам делать, вырастающим из себя? Читать ли книги? Петь ли? Писать стихи? Сидим у кострища, прошлое теребя. Двадцатишестилетние старики.

Я уже так давно не писала, что почти забываю слова. В голове пролетают кометой тыща мыслей, но правильных нет. Что б не дал ты — мне этого мало. И дурная моя голова не вмещает здравого смысла и с разгону слетает в кювет.

Знаешь, я так устала... Привет, сестренка! Веришь, мне очень хочется на покой. Рвется всегда лишь там, где особо тонко, (а я не могу похвастаться толщиной).

Хоть в его душе безнадежно пусто, но она отпускать его всё не хочет. Просыпаясь, пишет "Доброе утро". Засыпая, пишет "Спокойной ночи".

Ничего не пишется, не поется - голос охрип и рука дрожит. Тяжелее дышится, легче пьется. Вереница дней за окном бежит.