Владимир Лившиц

Двор. Весна. Жую печенье.
— Дай кусманчик!
— Нет, не дам... —
Тотчас — первое крещенье —

Мотоциклет
Проспектом Газа,
На повороте накренясь,
В асфальт швыряет клочья газа,

Час придет, и я умру,
И меня не будет.
Будет солнце поутру,
А меня не будет.

Кто здесь плотник, Петр или Иосиф,
Поздно было спрашивать, когда,
Якоря у набережной бросив,
Стали истомленные суда.

Ты вырастаешь из кратера,
Как стебель, призванный луной:
Какая медленная вера
И в ночь и в то, что ты со мной!

Нас месть увлекала вперед сатурналиями;
Сомкнувши стеною щиты,
Мы шли, как чума. и топтали сандалиями
Земные соблазны — цветы.

Все тем же величавым ладом
Свои струи ведет Нева,
Все тем же легким веет хладом
Кронштадтский ветр на острова,

За горами рыжеватыми,
Обступившими Тифлис,
За оранжевыми скатами,
Где осенний воздух сиз,

В сыром углу мой грозный стол
Стоит с надменностью монгола
На грузных тумбах, вросших в пол,
На тумбах, выросших из пола.

Трещат и венцы и крылечки,
Бульдозер их топчет, урча.
Сигает сверчок из-за печки
И в страхе дает стрекача.

Смотри на пятна, свежим златом
Светящиеся на мече:
Он побывал в плече крылатом,
В его слепительном плече!