Виктор Тетерин

Не говори мне, что он умер;
Я знаю точно - он живой.
И пусть порою жил как дурень,
Теперь он вечно молодой.

Все плохие люди, в конце концов, попадают на станцию Чухлинка -
Это три остановки от Курского, если направо.
По дороге кондуктор шныряет по чьим-то карманам ручонкою пухленькой,
А когда там встречаются деньги, то его накрывает нирвана.

Мечта – это просто тоска
По старым, несбывшимся снам.
Ты выкопал горы песка,
Устроив другим балаган.

Опять тепло, опять в начале лето,
Тоска опять в тебе - засела глубоко.
И ночью трели соловья стреляют метко,
Нажраться и шагнуть с балкона так легко.

Пустота и в жизни, и в работе;
Пустота в метро и на Тверской.
Пустота и после штофа водки;
Пустота, когда целуемся с тобой.

Столкновения на улицах больших городов -
Кто-то говорит об этом с небольшой усмешкой.
Ельцин был когда-то молод и здоров,
Характер помешал ему оставаться пешкой.

Жизнь без денег – твоя единственная альтернатива,
Ты такой же, как и большинство людей вокруг.
Читая в интернете подробности очередного слива,
Ты чувствуешь себя бескрылым повелителем мух.

Вчера мы встретились с другом, где-то в районе шести,
Чтобы попить пива на "Подбельского", у метро.
Я был абсолютно трезвый, а мой друг - почти,
И поэтому мы взяли бутылку водки и ситро.

В этом году осень была очень сухой и теплой,
И все же так рано выпал первый снег.
Девушки уже не манят чуть прикрытой попой,
Да и вообще - все вокруг вызывает лишь смех.

Все эти разговоры по дороге на работу
В метро, где с утра народ превращается в толпу.
Когда такой отходняк, что и выпить уже неохота,
И приходится с кем-то о чем-то пороть ерунду.

Если бы можно было что-то исправить в этой жизни,
Не карабкаясь по головам людей в общественном транспорте,
Я бы был по-настоящему признателен нашей Отчизне,
А не посылал бы по привычке к чертовой матери.

На конечных станциях метро, где девушки пьют коктейли с ментами,
Я уставал находиться в состоянии нервного срыва.
В вагонах люди в костюмах кидались друг перед другом понтами,
Их жизнь не предполагала никакого прорыва.

Это страшное место – больница номер 4 Саранска,
Там меня как-то осенью вытащили с того света.
Я никому не желаю когда-нибудь там оказаться,
Ведь там никогда не бывает рассвета.

Город, набитый камнями и металлом, вырезан в твоем сердце,
И обитатели его – люди, одетые в разноцветное хаки.
Здесь в метро запрещено прислоняться к дверце,
А во дворе твоего дома в любую погоду *бутся собаки.

Посвящается О.Ф.
В мире есть немного по-настоящему умных женщин,
И она была одной из них, самой лучшей.

В Саранске жизнь неизменна,
В нём ход времени не виден.
На стенах домов лишь пена,
Для каждого дом – обитель.

Где-то на окраине земли, около последней станции метро,
Где на земле валяются люди в остатках шавермы.
Купить или продать любовь к противоположному полу легко,
Хотя кому-то и свой пол подойдет, наверно.

От «Калужской» до дома идти где-то минут пятнадцать,
Там есть один человек, с красными от слез глазами.
Я любил его иногда, как выражался Бродский, помацать,
Мы вообще тогда были молоды годами.

Всем в этой части Вселенной хочется некоторых чувств,
И даже в другой, конечно, если туда занесет космонавта.
Проще всего сидеть в интернете и изливать свою грусть,
Но даже 500 килобайт переписки не заменят одного полового акта