Константин Батюшков

Пустынник Петр говорил в верховном совете.
Он предложил Готфреда в вожди.
Скончал пустынник речь… Небесно вдохновенье!
Не скрыто от тебя сердечное движенье

«Воспой нам песнь любви и брани,
О скальд, свидетель древних лет.
Той меч тяжёл для слабой длани,
Но глас века преживёт!»

Блажен, кто друга здесь по сердцу обретает,
Кто любит и любим чувствительной душой!
Тезей на берегах Коцита не страдает, —
С ним друг его души, с ним верный Пирифой.

О, радуйся, мой друг, прелестная Мария!
Ты прелестей полна, любови и ума,
С тобою грации, ты грация сама.
Пусть Парки век прядут тебе часы златые!

П Е Р В Ы Й В О З Р А С Т
Детские пляски, игры и проч. Несколько детей, отделясь от
других, приближаются к зрителям, держа недоплетенные
цветочные вязи. Позади их несколько раз повторяется сле-

Ты знаешь, что изрек,
Прощаясь с жизнию, седой Мельхиседек?
Рабом родится человек,
Рабом в могилу ляжет

Как счастье медленно приходит,
Как скоро прочь от нас летит!
Блажен, за ним кто не бежит,
Но сам в себе его находит!

Не нужны надписи для камня моего,
Пишите просто здесь: он был, и нет его!

Сот меда с молоком —
И Маин сын тебе навеки благосклонен!
Алкид не так-то скромен:
Дай две ему овцы, дай козу и с козлом;

Есть наслаждение и в дикости лесов,
Есть радость на приморском бреге,
И есть гармония в сем говоре валов,
Дробящихся в пустынном беге.

Когда на играх Олимпийских,
В надежде радостных похвал,
Отец истории читал,
Как грек разил вождей азийских

Под знаменем Москвы пред падшею столицей
Он храбрым гимны пел, как пламенный Тиртей;
В дни мира, новый Грей,
Пленяет нас задумчивой цевницей.

Баснь
Могольцу снилися жилища Елисейски:
Визирь блаженный в них
За добрые дела житейски

Известный откупщик Фадей
Построил богу храм... и совесть успокоил.
И впрямь! На всё цены удвоил:
Дал богу медный грош, а сотни взял рублей

Только дружба обещает
Мне бессмертия венок;
Он приметно увядает,
Как от зноя василек.

За чашей пуншевой в политику с друзьями
Пустился Бавий наш, присяжный стихотвор.
Одомаратели все сделались судьями,
И каждый прокричал свой умный приговор

Que vois-je, c«en est fait;
je t»embrasse, et tu meurs.
Voltaire
*Где друг наш? Где Певец? Где юности красы?

Мой друг! я видел море зла
И неба мстительного кары:
Врагов неистовых дела,
Войну и гибельны пожары.

Гремит повсюду страшный гром,
Горами к небу вздуто море,
Стихии яростные в споре,
И тухнет дальний солнцев долг,

(Подражание Мелендецу)
Долины царь! о, древний вяз!
Где слава дней твоих зеленых?
Где листьев густота?— где тень, котора в оных

Безрифмина совет:
Без жалости всё сжечь мое стихотворенье!
Быть так! Его ж, друзья, невинное творенье
Своею смертию умрет!

О! милый гость из отческой земли!
Молю тебя: заметь сей памятник безвестный:
Здесь матерь и отец надежду погребли;
Здесь я покоюся, младенец их прелестный.

Числа по совести не знаю,
Здесь время сковано стоит,
И скука только говорит:
«Пора напиться чаю,

Свершилось: Никагор и пламенный Эрот
За чашей Вакховой Аглаю победили...
О, радость! Здесь они сей пояс разрешили,
Стыдливости девической оплот.