Яков Полонский

Вот, на каретных стеклах, в блеске
Огней и в зареве костров,
Из бледных линий и цветов
Мороз рисует арабески.

Сатар! Сатар! Твой плач гортанный -
Рыдающий, глухой, молящий, дикий крик -
Под звуки чианур и трели барабанной
Мне сердце растерзал и в душу мне проник.

Любил я тихий свет лампады золотой,
Благоговейное вокруг нее молчанье,
И, тайного исполнен ожиданья,
Как часто я, откинув полог свой,

Простительно не понимать,
Что даже солнце не без пятен;
Но… Боже! вам ли утверждать

То в тёмную бездну, то в светлую бездну,
Крутясь, шар земли погружает меня:
Питают, пытают мой разум и веру
То призраки ночи, то призраки дня.

По сточной трубе, пробираясь, сбежала
Змеистая струйка за вал городской.
За валом, по камешкам, чище кристалла,
Катился в долину поток ключевой.

О, подними своё чело!
Не верь тяжёлым сновиденьям;
Не предавайся сожаленьям
О том, что было и прошло

Мудрость ему обещала свой плод, —
? Ложь поднесла ему гриб,
Старый, — но сладкий и липкий; — к нему
? Бедный, как муха, прилип!..

Как скорлупу топчет птица, когда
? Малых птенцов она вывела,
Так растоптать я готов иногда
? Всё, что душе опротивело…

Вот здесь сидел он у окна,
Безмолвный, сумрачный: больна
Была душа его — он жался
Как бы от холода, глядел

О, скажи мне одно только, кем из богов
Ты была создана? Кто провел эту бровь?
Кто зажег этот взгляд? Кто дал волю кудрям
Так роскошно змеиться по белым плечам?

Я шел и не слыхал, как пели соловьи,
И не видал, как звезды загорались,
И слушал я шаги — шаги, не знаю чьи,
За мной в лесной глуши неясно повторялись.

Вот и ночь… К ее порогу
Он пришел, едва дыша:
Утомился ли он медля?
Опоздал ли он спеша?.

Не нужны божьим небесам
Явленья призрачные… Вечность —
Одно спасет и сохранит,-
Божественную человечность.

Друг! По слякоти дорожной
Я бреду на склоне лет,
Как беглец с душой тревожной,
Как носильщик осторожный

Когда предчувствием разлуки
Мне грустно голос ваш звучал,
Когда, смеясь, я ваши руки
В моих руках отогревал,

(Отрывок)
. . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . .
Вечера настали мглистые -

Кто поневоле оторвал
От сердца с болью нестерпимой
Любимых дум предмет любимый,
Кто постепенно разрушал

Твой светлый лик вчера являлся мне
В каком-то странном полусне.
Ты на меня смотрела с состраданьем,
Как будто перед расставаньем.

Писатель, если только он
Волна, а океан — Россия,
Не может быть не возмущен,
Когда возмущена стихия.

Недавно ты из мрака вышел,
Недавно ты пошел назад,
И все ты видел, все ты слышал, —
И все ты понял невпопад…

Вчера к развалинам, вдоль этого ущелья,
Скакали всадники — и были зажжены
Костры – и до утра был слышен гул веселья –
Пальба, и барабан, и вой зурны.

Из воспоминаний художника
В час заката, с последним лучом
Покидал я в Локриде мой дом;
В час мерцания вечных светил

«Из пламя и света
Рожденное слово».
М. Лермонтов
Есть речи — светлые порывы — и моленья: