Бесс Велиаль

Кружится стих в сознании, белый дрожит лист.
Руки делами заняты, время бежит вниз,
Сыплются буквы-черточки, рифма скользит прочь.
Строчки в конце зачеркнуты. В окна стучит ночь.

Может, хватит, девочка, горько плакать?
Отболит, закончится, заживёт.
Называй меня данным свыше знаком,
Что твою печаль не укроет лёд.

Савамуре почти пятнадцать.
За окном догорает лето.
Мяч оставил ожог на пальцах:
Савамуру позвали в Сэйдо.

Ее хрупкие пальцы нежно обхватывают вишневую веточку, и я, забывшись, притягиваю ее к себе. Она не боится: не отводит взгляда, хотя между нашими лицами всего несколько сантиметров, и на ее мягких губах появляется дерзкая улыбка. Моя ладонь…

Чтоб писать стихи, мне нужны слова
И желательно трезвая голова,
Музыкальный ритм, музыкальный слух...
Или хотя бы что-то одно из двух.

Она властно садится ко мне на колени и обнимает за шею.
— Ты сегодня какой-то злой, — не столько спрашивает, сколько констатирует факт.
Моя рука привычно ложится на талию, стянутую тугим корсетом, а лицо щекочут её выцветшие от темноты…

«Обещаю: эмоции будут незабываемы!», — мысленно передразнила я Андрея и добавила пару непечатных слов.
А ведь знала, что нельзя верить этому придурку — ничего хорошего в его голове не рождается. Впрочем, хороших-то эмоций он и не…

Открывая кому-то душу,
Помни:
Ты сам впускаешь людей с улицы,
В ботинках

Сколько их — никому не верящих, ни в кого не верящих, самих себя теряющих и находящих, но не себя?
Сколько в них — звенящего, дрожащего, манящего и настоящего?
Я тянула к ним руки, чтобы поймать, поддержать, уберечь и найти, но каждый…

Вера по привычке открывает глаза. Невидяще смотрит в пустоту, пытаясь понять, день сейчас или ночь. Безуспешно.
Вздохнув, она садится и касается босыми ступнями пола. Сквозняк тут же обнимает щиколотки и холодными мурашками заползает выше,…

По статистике каждый второй несчастен,
А каждый первый сошел с ума.
Меня разрывало всегда на части.
Я боль сжимала в своих зубах

Мы все — отголоски чужих идей.
И толку бояться быть чьей-то тенью?
Сначала чужое взрастёт в тебе —
Так прочно, что точно тебя изменит.

Над городом курился тонкий смог
Белесым благовонием прогресса.
В твоих ладонях спал холодный бог,
Не проявляя к жизни интереса.

Замок детства заброшен, тесен,
Крепко-накрепко заколочен.
Я убила в себе принцессу —
Растерзала её на клочья.

Я люблю тебя словно в дурацкой попсовой песне.
Твоё имя застряло в башке, как её ни тресни.
В соционике я Габен, а ты — точно Гексли,
Если верить, конечно, тупым интернетным тестам.

Распусти меня будто шарф, потянув за ниточку,
Намотай на кулак, собери и свяжи в клубок.
Только как ни старайся, меня из тебя не вытащить,
Я застряла в тебе, как сердечный недуг-порок.