Александр Оберемок

и говоришь, что, в общем-то, не злой,
что виноват текущий кайнозой,
колки, что не подтянуты на нервах,
и кое-кто с веслом / ведром / шестом

1. Он представитель солидной фирмы, нынче летит на конгресс всемирный, шепчет тревожно за тонкой ширмой невозмутимости: «…скоро рейс…не долетает процент мизерный… этот полёт у меня не первый …» Он теребит эспаньолку нервно, левой сжимает…

Когда неуёмная вита совсем не дольче,
В какие одежды её ты ни облачай,
Когда ты решился немедленно с ней покончить,
Но только способен рассыпать на кухне чай

Да ладно тебе. Ты совсем измучен. Возьми молоток и забей на всё. По горло залейся вином, а лучше лежи на диване, читай Басё. Устроил себе тут подвал гестапо! Да выключи к чёрту ты эту «Belle»!!! Неделя-другая – и тихой сапой безумная мука уйдёт,…

Тебя уже доедает быт, но
есть время сеять и время жать.
Тебе почти не бывает стыдно,
и вспоминается чья-то мать.

(Неотправленное письмо-4)
«Долгие годы писал я стихи и прозу,
Что ностальгия приводит порой к циррозу,
Что меж идущих на смерть кораблей Гомера

А она в сапогах от папаши Louis Vuitton
Дефилирует, словно модель, по моей душе.
Говорит, что мой голос – практически козлетон,
И что мне лишь бы вставить по самые фаберже.

Это было давно… Он не вспомнит уже категории времени и падежей, и лица не увидит подчас в мираже, заменившем неверную память. Надо просто суметь разложить по местам миллионы событий, оставшихся там, в глубине… Но он выбрал – забросить к чертям и…

Объяли меня воды до души моей,
бездна заключила меня
Книга пророка Ионы
Что Вы пишете, Клава? Ах, бросьте, бросьте

У неё на вокзале транзитные поезда,
суета и скандалы, прощания, боль разлук.
У него происходит такая же лабуда,
потому что не может он жить без стервозных сук.

1. Она легко расставляет точки
над всеми «i», не забыв про «ё»,
но запятые, как молоточки,
подчас стучатся в висках её.

Я не знаю, кому написать,
рассказать,
прошептать,
Да и кто же меня, дурака, в эту ночь исповедует.

"Если нету врага, то и некого крепко любить.
Если нету стены, то пройти невозможно насквозь,
Если нету вины, то счастливым здесь некому быть,
Остальное — глаголы и книги, лежащие врозь."

"Сумма всех теологий в мире
равняется сумме любви к одному человеку.
Единственному. Даже к полному мудаку."
«Сумма теологии»

Просыпаюсь в своей берлоге,
поднимаю себя силком.
Я здесь самый заядлый блоггер –
на обыденность-точка-ком.

I. Ей снова Джим поёт уныло про то, что summer′s almost gone. Она уже почти забыла, чем кончился её роман из эсэмэсок, писем в мыло, звонков и очень редких встреч (пришла, разделась и помылась, а раз помылась – надо лечь). Она не помнит ахи,…

"Семь мешков с мусором объясняются очень просто:
я решил разобраться со всем, что понацарапал..."
Евгений Клюев
Я всю жизнь ощущал бардак в голове, похоже

Бывают минуты, когда ты безволен и слаб,
и твой позвоночник завис в состоянии хорды;
пространство, учтя перспективу, меняет масштаб,
на новый, такой, что не сыщешь в продвинутом ворде;

забыть обо всём, наплевать на всех,
устало прийти домой;
обиды стряхнуть, словно с шапки снег
(и пусть не зима – зимой

Она обожает:
самбуку с лимонным соком;
ловить похотливые взгляды;
смотреть «Дом-2».

С этой тихой и грустной думой
Как-нибудь я жизнь дотяну,
А о будущей ты подумай,
Я и так погубил одну.

Тысячи лет, миллиард событий – что ж, Ариадна, порвались нити, так что придётся и прясть, и вить их, новый мотать клубок. Впрочем, оставь-ка потуги эти… Лучше забрось потайные сети, чтоб ни один ротозей на свете их миновать не мог. Ты же в…

«…зачем нам двадцатый век, если есть уже
девятнадцатый век…»
И. Бродский
«Двадцать первый не в радость, когда есть двадцатый век.

Вы, конечно, вольны не верить, и считать это за прикол, но вчера сквозь двойные двери светлый ангел ко мне зашёл. Отобрав мою папиросу (согласитесь же – моветон!), он сказал, что меня не бросит, потому как хранитель он. И, расправив большие…