Всю жизнь из себя что-то строила

Всю жизнь из себя что-то строила на месте руин,

И оказалась в храме.

Гнали бы меня мётлами, шипели б углы котами,

если бы знали, что принесла в кармане.

Но юбка на мне длинная, платочек в цветочек,

улыбаются все умильно, мол, какие глаза заплаканные:

может, аборт замаливает, может, из блуда в блуд.

А я шатаюсь от правды: полный карман говна.

Господи, это все, чем богата: это моя лепта. Моя вина.

Пальцы медленно погружаются в вязкую вонючую массу.

Кармашек уже слипается, морщатся люди у иконостаса,

«Ну, наконец-то», - вздыхаю я облегченно. Наконец-то я ощущаю,

что народ потихоньку врубается, что я не

милая девонька, Машенька, лапочка, зая.

И не стерва, шалава, оторва, как псина злая.

Христос смеется, и льется свет на мои ладони:

"Ах, милая стерва, оторва Машенька, зая, как псина злая,

смывай эту дрянь, и к распятию иди босая".