Катерина Разумкова

Сколько их в сегодняшнем тумане
Прилегло в свой тихий длинный дрейф!..
Этот — кукиш, сложенный в кармане,
Этот — знамя, убранное в сейф.

* * *
Ты снова держишь себя в руках,
Как звонкий чёрный пакет.
Надкрылья твои висят на крюках,

А помнишь, как ты куксился и ныл
В торговом центре летним воскресеньем:
Краснел в витрине чудный винтокрыл
На чудном инфракрасном управленьи!

На окраине длинной-предлинной страны
Автоматов, копеек и серых пальто,
Промочив до носков шерстяные штаны,
На сугробе лежит чёрт-те-что.

I
В соседстве зажигалки с телефоном,
Как смесь прикосновения и фона, —
Так светло-вкрадчив, так привычно-нежен...

Похоже, правда: заперли, не дали
Ни шарика, ни праздника, ни смысла.
Темнеют хаотические дали
И копятся назойливые числа...

Такая бумажная теорема,
В основе — диагональ:
Как только поймёшь, чего хочет схема,
В руках родится журавль.

Оранжевую тыкву прикатим мы с балкона
И рожу позубастей прорежем в ней ножом.
Накроем стол под вечер, возьмём пузырь бурбона
И восковые свечи на полочке зажжём.

Раскромсаю рожу депутата,
Прихватив рекламы пустоцвет...
Ну и что? Смолили же когда-то
Деды, доживая до ста лет.

Какие ленты, какие банты,
Какие фартучки по приколу!
Почти студенты, почти ваганты —
Разжала зубы родная школа.

Гораздо спокойней и правда было бы оторваться:
считать его тульпой, плодом галлюцинации,
мимолётным скрином из древнего шутера,
анимешным злодеем из Лего-конструктора,

Вот сидишь ты с гримасой отличника
И думскроллишь взахлёб до зари...
...А в глубинах безумного птичника
Слышен стук в скорлупу изнутри.

Воет полярная ночь, гонит по тундре метели.
Тот, кто в соседях… Глаза б на него не глядели!
То, что вокруг… Заслониться бы напрочь руками!
Бдительной лампы негаснущий бред — кругами.

Шар ледяной... Стынет чёрная рыбка внутри.
Скользкие отблески дёргают сумрачный глаз...
Поймана в плен омертвелого здесь-и-сейчас,
Чёрная рыбка считает свои пузыри.

Ворота, перегоны, рукава —
Ходы меж Серединою и Краем —
Крылом обмашет Белая Сова,
Дорогу мне беззвучно выбирая.

День в окне сосульками искрится,
Манит воробьёв за облака...
Пишем сочинение о птицах
(Сколько там осталось до звонка?).

баю-бай усни дружок
спит заснеженный ложок
над ложком сосна скрипит
под сосною леший спит

Магазинная жизнь бежала точильным кругом.
Сквозь витрину глазея на круг и куда-то мимо,
Он всё ждал, что вот-вот из товара вдруг станет другом —
Мягко-бурый, лоснящийся и пока не любимый.

Умирая, дракон снёс кожистое яйцо,
Закопал под корнями пластмассовой старой ёлки,
И проклюнулась змейка с невинным зелёным лицом:
Глазки-бусинки, рот — беззубая тонкая щёлка.

Вот жопа мира. Я живу внутри,
К востоку гнойника, что набухает
Уж четверть века (Блок и фонари
Блокируют и как бы намекают:

Шарики-гирляндочки
И под ёлкой кот —
Оливье да сказочки
Лопает народ.

***
У нас была бутылка на двоих
И песенка про ёжиков и ёлку.
А Дед Мороз, унылый старый псих,

* * *
А Цветаева больно ушибла копчик
(Виноват Пастернак, верёвку перехвалил).
Башлачёва поймали, сделали нужный укольчик,

ПЕРВОЕ ЯНВАРЯ
Город будто вымер;
Иней — одеялом.