Моя бабушка родила троих одного уже нет

Моя бабушка родила троих одного уже нет - любовьисториярода

Моя бабушка родила троих, одного уже нет.

Башмаков железных переносила в клочья – вон с ту гору.

Она работа в магазине. Она имела много сахара и конфет,

Из штапеля платье широкое в талии каждые пять лет – в пору.

Моя бабушка не научилась писать смс и в личку, у нее жернова.

И четыре бани. И на печке солод для жирного, черного сусла.

У нее личного не было. Даже тапочек. Только подсолнечная халва,

И целая подподушка конфет карамельных, а если нет, то чтоб ему пусто.

Моя бабушка жила в Железном краю, на Дедовом озере, на высокой горе,

И сколько бы груза и крепости в этой земле не было - ей под силу.

Моя бабушка эту гору руками, плетеной корзиной, в без дна ведре

За хребтом и пазухой эту ношу к Богу переносила.

Моя бабушка умерла: священник в золоте, красивый, как Гребенщиков,

Выводил голос к цветам и колосьям, что на той земле уже вызрели.

Она была в вечном строю, пехотинец, без права просмотра цветных снов,

У нее появился горб. Но ей не было тяжело. Я такого не слышала.

Моя бабушка о любви говорила так: мы с ним прожили жизнь, трех детей. И вот.

Получается, я не в нее. Никак. У меня твоего ничего не осталось – только крик в живот.

Я понимала твое несчастье, как нищенка из итальянского эпоса – рыбака,

Я оборачивала в солнечные пеленки самые хрупкие из надежд.

Я узнавала за тысячу туч и морей твой след каждую ночь наверняка,

Я обладала всего лишь одним знанием, страшно невинная из невежд.

Глупо и честно мы ждали, - не ребенка - что пенка сама уйдет с молока,

Видели фрам в окопе, сплелись колосьями. И вдруг ты – незнакомец.

Я потеряла твоего неребенка, а ты принес в свой - чужой - дом щенка.

Думала, пропасть и пустота, но нет. Лестница в небо стала моим питомцем.

Думала, в бабушкину траву окунусь, расстелюсь в корзине соломой,

Думала, пропаду. Ведь сколько без пульса живут – ноль, если честно.

Думала, воздуха, солнца, воды для меня уж нет… И по-орлино-морскому

Чисто, зазывно мигнули огни маяков безутешно далекого Уэссана.

И каждый раз, видя человечье счастье в глазах твоего щенка,

Не для жалоб и ненависти я открываю, чтобы молвить, рот.

Я обретаю безбожно красивую силу, словно золото молока,

Я вынимаю из прошлого колыбели троих. Свой дом. И род.

Участие в конкурсах

Всемирный День Поэзии
Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий